Далее владелец смешно и долго ловил свои ожившие и сбежавшие портки. Углядев в этом аллюзию на собственную историю с кресеканом, Вахтер злобно прошипел Восолапу:
— А кто такой креативный придумал сию замечательную сценку?
— О! Еще когда мы на землях Ордена были, она среди местных в ходу была, — жизнерадостно ответил Восолап. — И там народ валялся со смеху, и тут сейчас валяться будет, я тебе говорю! Штука проверенная!
— Трисмегас сука! Всем растрепал! — рыкнул ему в ответ Вахтер. Он часто поминал некоего Трисмегаса, отчего остальные решили, что это какой-то матерок на незнакомом наречии.
Публика действительно от души насмеялась над историей незадачливого колдуна, от которого сбежали портки. А потом еще оказалось, что нижнее белье стало колдовать еще лучше, чем ее хозяин. Так что напоследок очеловечившиеся портки превратили колдуна в свои портки и стали их носить, временами шумно портя воздух. Вахтер слышал эту историю краем уха, отряжая реквизит Восолапа на следующее выступление. Первым номером великого колдуна и мага было выуживание кролика из шляпы. Второе — распиливание человека на две части.
К своему выходу Вахтер уже был заведен, и пусть Синоптик пытался его уговорить, что предыдущая сценка просто случайно напоминает сюжет из его жизни, все не успокаивался, поминая последними словами проклятого Трисмегаса. И обещал к следующему выступлению подготовить бродячему театру с десяток сценок, описывающих жизнь и приключения беглеца-кресекана во всей его ржавой красе.
Ушедшего в фантазии Вахтера привел в чувство Восолап, сообщив, что не время спать — пора выходить к народу. Знаменитый фокус с вытаскиванием кролика из пустой шляпы прошел просто на ура. Публика ахала, кто-то требовал побольше кроликов достать, чтобы сразу всех накормить, значится. Один даже закричал:
— Давай его сюда, детям приготовим! Вишь, везем голодных из сиротского приюта! Чего жалеть, еще себе наколдуете!
И впрямь, только сейчас Вахтер заметил, что часть мест на поляне заняли дети. Довольно худосочные и с голодным блеском в глазах. При них — три строгие тетки, видать, педагогический состав детского приюта для сирот. Его эвакуировали из граничных областей. Детвора — в основном сыновья и дочери погибших в первых боях бойцов Хвои.
Восолап, наряженный великим и ужасным колдуном, растерянно открыл рот и что-то неопределенно вякнул в ответ на крики голодающих. Слово взял Вахтер.
— Почтенная публика! С удовольствием отдали бы кролика и еще кучу других! Но! — последнее слово разодетый суровым помощником колдуна Вахтер уже орал, поскольку народ сразу рванул к нему, не дослушав. — Есть его нельзя! Он колдовской, а значит — ядовитый!
— В следующий раз заменим кролика на камень, — фыркнул негромко Восолап. — А этого ушастого на суп пустим. Одна головная боль из-за него!
А уже для толпы объявил:
— Почтенные зрители! А теперь мы покажем вам такое, чего вы никогда не видели! Прямо перед вашими глазами разрежем на части человека!
— Эка невидаль! — буркнула одна из теток в первых рядах. — Я с самой границы бегу. Уже насмотрелась, как орденцы людей рубят.
— Насмотрелась она! — тут же отозвалась другая. — Все это наговорки и домыслы! Рыцари Ордена все сплошь благородныя и мирных людей не забижают!
— Ага, не забижают! — завопил внезапно один из подростков, что сидел в толпе своих сверстников. — Еще как забижают! Их ходячие мертвяки питаются детьми! Я сам видел! Они брата моего трехлетнего сожрали! Их самый главный мертвяк поднял его с земли на коня, кааак куснет за горло, только кровушка струей! Вы, тетенька, ежели не видели, то молчите в тряпочку!
— Девок, девок рубят и на телеге увозят в свой главный замок! — подала голос еще одна тетка с другого конца поляны. — А чего там с ними, мертвыми, делают, подумать страшно!
— Вот оттого и князь со своею дружию погиб от рук рыцарей Ордена! — выступил кто-то из числа лавочников, бродячих торговцев, кои тоже затесались в пеструю толпу бегущего от войны мирного люда. — Мне боярин Бруст рассказывал, он, почитай, один тогда остался в живых. Говорит — наши их бьют — а даже доспехов пробить не могут, потому как зачарованные те. А когда сподобился Бруст одного насквозь копьем пробить, так тот даже не дернулся. Обломил копие, да так и поскакал!
Вахтер слушал толпу вполуха, более возмущенный не кровавыми росказнями про поедателей детей и живых мертвецов — чего только людская фантазия о врагах не понапридумает, а тем, что публика потеряла интерес к происходящему на сцене.
— Почтенные зрители! — крикнул в итоге Восолап. — У нас будет чуднее — наш распиленный на части человек потом будет сшит обратно и даже следочков не останется! Для чего мы подготовили волшебную коробочку! Есть средь вас доброволец испытать сие?
— Доброволец? — заголосил из толпы один из лавочников. — Скорее, дуролом! Кто же согласится быть за здорово живешь распиленным пополам?
