Это тоже входило в сценку. Еще ранее Вахтер сообщил Восолапу страшную тайну — во время выступления можно подговорить кого-то из зрителей выполнить роль недоверчивого скептика. Потом его зовут на сцену и он, весь из себя сомневающийся, попадает под действие «заклятья», оказывается распиленным, потом соединенным и покидает сцену уже полным сторонником великого мага Восолапа, уверовав в его колдовское величие. Осознав всю простоту и гениальность маневра, Восолап долго хрюкал, что заменяло ему смех. Затем быстро нашел знакомого лавочника, Мараша, что катил по своим делам пару дней по тракту им в пыль, то бишь, непосредственно за повозками бродячих артистов с двумя малолетними сыновьями. И предложил отработать должок. За две ночевки Мараш умудрился продуть в какую-то местную разновидность азартных игр в ножички и Восолапу и Вахтеру изрядную сумму. Потому за роль подсадной утки взялся в счет долга. Таким образом Восолапу с Вахтером легко удалось завербовать помощника. А с учетом того, что они наловчились на пару обыгрывать любого постороннего в ножички, используя ловкость рук и некоторую магию из арсенала вора в законе Витали Барнаульского, с которым как-то пересекался Вахтер, и в будущем проблем с новыми подсадными утками не наблюдалось.
— А вот ты, — ткнул пальцем в «сомневающегося» Мараша Восолап. — Вот ты готов на своем примере показать, что все это чушь? Ну-ка выходи сюда!
— Да влегкую! — крикнул лавочник. — Ежели заплатишь!
— Ежели я тебя перепилю, а обратно не оживлю, то я твоей семье сто злотников выдам. Все слышали? — крикнул толпе Восолап. Мараш сразу показал заинтересованность.
— Вооот! Другой разговор! Сто злотников, гришь? Они моей семье пригодятся. А что жизнь, так тут за каждым деревом можно и бесплатно помереть. Не от разбойников, так от орденских разъездов. Была не была, режь меня, колдун! Но ежели что — Ручка, Лушка, слышали сами, эти дядьки вам за меня сто злотников заплатят!
Мараш залез внутрь волшебного короба, нарочито неумело устроился там, показывая, что волнуется. Хотя в предыдущую ночь едва ли не до рассвета отрабатывал с Вахтером и Восолапом все детали предстоящего выступления.
Вахтер достал огромную блестящую пилу, зловеще сверкнувшую остро отточенными зубьями на солнце. Восолап закатил глаза и заорал некую абракадабру, где с прононсом, где шепелявя, где напевая, а иногда и переходя на ультразвук. Издавал он заклятья так мастерски, что любой скептик уже и не сомневался — перед ним серьезный практикующий маг. Некоторое время Восолап стоял посреди сцены, подняв руки к небу, всем видом испрашивая у высших сил маны для свершения великого колдовского действа. Потом обратился к своему помощнику Вахтеру, что с немым почтением стоял с пилой у головы Мараша.
— Режь!
Пила с готовностью вгрызлась в ящик. Народ ахнул. Среди сирот живо разгорелся спор, мол, если колдун умеет разрезанных пополам людей обратно сшивать, отчего бы ему погибших тятек с мамками не дать, пусть их тоже вернет к жизни. Пила завершила свое дело и в стороны отъехали две половины ящика — с одной стороны часть с ногами, с другой — часть с головой изумленного Мараша. Народ пришел в полнейший восторг.
В этот момент среди зрителей поднялась дюжая фигура в княжеской броне. Боец с самого начала смотрел на представление с изрядной долей скептицизма на лице. А теперь не выдержал, поднялся и пошел на сцене, убедиться, нет ли здесь какого обмана. Он легко вскочил на подмостки, собираясь основательно покопаться в колдовском ящике из которого торчала голова Мараша.
— Эй, военный! — встал на его пути Вахтер. — Сядь на место, не мешай представлению!
— Сейчас гляну. Если все правда — завтра же вас отправлю с ближайшим полком в лекарские возы. Ишь, взяли за радость, за спинами сидеть, пока мы там кровь льем и это при таких колдовских способностях! С дороги, бродяга!
Он бы и смел Вахтера одним движением могучей лапищи, силушкой княжьего бойца родители не обидели. Однако едва сделал шаг, как внезапно вздрогнул, захрипел и рухнул прямо на Баа Ци. Сначала толпа замолкла, а затем завопила, заголосила на разные лады — когда разглядели, что упал боец не по сценарию представления, а получив три длинные стрелы с красно-белым опереньем в спину. Их вогнали ювелирно в стыки лат.
Пока Вахтер барахтался под тяжеленным телом убитого, на поляне царил сущий хаос — оказалось, что увлеченных выступлением бродячего театра зрителей тихо оцепил отряд пехотинцев Ордена. Здесь были стрелки с длинными луками, меченосцы и копейщики. С мирным людом не церемонились: одна заполошная тетка попыталась убежать, бросившись промеж рядов пехоты Золотых знамен, ближний боец без раздумий скосил ее ударом двуручного клинка.
Вахтер отметил, что все выходы перекрыты, что орденцы числом с полусотни человек совершенно не церемонятся и замер под трупом, с интересом наблюдая, что будет дальше.
