— Осерчал князь и велел перевести всех выживших колдунов начисто. Поскольку они лгуны и обманщики.
— Вот я этим и занимаюсь теперь, — расхохотался Восолап. — Ты думаешь, я только врунишек выискиваю? Нет! Ежели какой колдун докажет свою силу, так я его того — к князю на поклон в действующее войско.
— И много таких?
— Ни одного. Хотя подробное распоряжение от князя есть. Но колдуны как прочуяли это дело, даже имея подтвержденные колдунские свойства, готовы называться хоть мошенниками, хоть врунами, наполучать от души плетей и палок, но на войну с Золотыми знаменами совсем не рвутся.
— Скорее рвутся от войны. Страшные колдуны у Золотых знамен. Ох и страшные. Да ты сам видел.
Восолап и Мараш горестно вздохнули, поминая что-то свое.
— И ладно бы еще колдуны вредили. Нашим ребятам и без них тяжко доставалось, что там говорить.
Воевода потянулся к уху Ани и как бы по большому секрету сообщил:
— Всем хороши войска Хвои, но у Золотых знамен имеется отборный полк. Туда собирают лучших из лучших, сильнейших из самых сильных. Они его напыщенно зовут Сонм Великих Героев.
— Напыщенно или не напыщенно, почтенный воевода, — заметил Восолап, утирая на всякий случай глаз с синяком. — Да только что поделать, коли все так и есть.
— Если бы не Баа Ци, давно бы продули! — рявкнул внезапно сидевший доселе молчком здоровый мужик справа от Ани, со стуком опустив опустевшую кружку на стол. — Вот помяни мое слово! Слава Баа Ци!
— А ты его видел? — сразу обратился к нему Аня.
— Шутишь, что ли? — удивился мужик. — Разумеется. Мы же когда князя выбирали, все собирались на сходку. Он там и речь держал.
— Он ведет вас в бой?
— В бой нас ведет мудрый и опытный в военном деле воевода. Управляет нами мудрый и опытный в управлении князь. Именно так и никак иначе устроено! — ответил мужик, искоса глянув на воеводу Мараша, вроде как даже спросил взглядом, так ли все изложил. Судя по довольному лицу начальника, все сказал правильно.
— Первое же сражение с Золотыми знаменами стало для Хвои разгромным, — вклинился в беседу еще один человек. — Поначалу бились, как водится у предков. Головной полк, полк правой руки, полк левой руки, спереди идут лучшие люди княжества во главе с князем и его друзьями верными. Вот там Золотые знамена и применили впервые супротив нас Сонм Великих Героев. Сшиблись оне с княжьим полком, да как траву комонями своими и потопташа. И дальше пронеслись. Радость одна: редко этот Сонм враги используют. Только на особо важных участках, когда кровь из носу надобно победить. И того хватало. Огребали мы я скажу… Помнится, при отступлении то в стогу хоронишься мышью, то на дереве мысью. А эти ходят рядышком, копьями тычут по кустам, ищут беглых! Обидно было до слез.
— Взял враг на копье граничные крепости, сжег ближние города, застил дым наши очи, собрал тогда сын погибшего князя воев, кто еще мог воевать, и пошел мстить за отца! И бились они крепко, и многих побили. Но вышел Сонм Великих Героев супротив них, и все погибли наши храбрецы под мечами Золотых знамен! — нараспев сообщил Восолап, слегка прикрыв глаза.
— Ну а Баа Ци чем помог? — гнул свое Аня. Восолап положил свою руку на его пальцы, призывая к терпению.
— Тут дело такое. Гоняли первый год наше воинство по лесам да сограм, точно лис на княжьей охоте. Били в хвост и в гриву. Одна радость, леса у нас богатые, было куда схорониться, земли много, полкняжества Золотые знамена завоевали, а далее не пошли, с силами собираются, переваривают откушенное. Сожгли столицу напрочь вороги, сравняли с землею, никому власть не нужна — все набольшие в битвах полегли, остальные понимают — взял власть, возьмешь и властный почин. А он немилосерден — умирать первым за люд свой.
— Вот тогда и появился Баа Ци, — сказал Мараш, поднимая голову со своей миски. — Вышел такой на могучем пышущим яро коне, что бил копытом, стремясь в бой. И явил люду свою божественную сущность и велел не париться.
— Народ послушался и даже начал бани разбирать. Не париться, так не париться. Баа Ци вздохнул, обозвал людей дурачками и велел выкликать на управление самого уважаемого и опытного человека. Чтоб, значится, князем стал и новую вервь правителей продолжил.
— Чего же сам править не начал? — спросил Герди, уминая мясо за обе щеки. Сначала ел с осторожностью, но, распробовав на удивление вкусное блюдо, набросился на него со всем нагулянным за время передряг аппетитом.
— Не мое, говорит, управлять. Управление требует управленцев, а не божественную сущность. Мне, говорит, даже курятник доверить нельзя, какой из меня князь. Мудрый он, Баа Ци. Потому и строг к себе.
— Мудрый-то мудрый, но с Сонмом Великих Героев так и не придумал, как справиться! — подал голос еще один пирующий.
