В туалетной комнате он включил воду на полный напор. Долго мылся, фыркая и растирая ладонями веки. Затем поднял глаза на зеркало, намереваясь посмотреть, насколько сильно они пострадали от частиц Ночи безумия. Да так и замер, не замечая включенного крана, хлещущего мощным потоком в раковину.
На него смотрела Карина. Уже не мёртвое существо с перевязанными глазами, а истинно та самая Карина, которую он давным-давно потерял. И вот она здесь – кроме той мелочи, что смотрела она из зеркала. Визирь даже обернулся, вдруг стоит позади и он лишь видит отражение сестры. Нет. Это не отражение.
Она улыбнулась ему и поприветствовала на родном языке. Асламбек вернул приветствие непослушными губами. Он смотрел на собеседницу со смешанными чувствами: и с радостью, и с недоверием.
– Я появилась здесь с одной целью: прошу отказаться от намерений, пока не поздно. Не спасай меня.
– Уже поздно отказываться, Карина, даже если бы я хотел. Но я обязательно тебя освобожу!
– Освободишь, – скривилась Карина. – А зачем? Опять продашь в жёны почтенному старцу из соседнего селения? Дабы мыла ему ноги, а потом и его братьям до собственной старости и терпела побои от старших жен?
– Не вижу ничего ужасного в этом, – пожал плечами Визирь. – Таков обычай. Но если возражаешь, я найду тебе мужа помоложе, будешь сама старшей женой.
– Асламбек, – сказала Карина. – Мне не нужна жизнь, а тем более – такая жизнь. Благодарю за попытку спасти меня, но я мертва и довольна этим.
– Что ты говоришь! – возмутился Визирь. – Никто не может быть доволен, будучи мёртвым! Пусть ты и была убита, но современная наука позволила тебя воскресить! Так живи снова, умереть ты всегда успеешь!
– Смерть… не самая приятная процедура. Второй раз ее проходить нет желания. – ответила Карина. – И тебе не понравится. Уходи! Ещё есть немного времени, я сумею сделать коридор для выхода в реальность.
– Я не уйду без тебя.
Каримна с той стороны зеркала чуть придвинулась вперед, словно увидела Асламбека впервые. Прищурившись, спросила:
– Сколько раз ты уже пытался победить в этой игре? Пять? И каждый раз заново собранная команда погибала, а тебя враги оставляли в живых для собственной потехи, чтобы Визирь приводил Халифу снова и снова поверивших ему людей и заставлял их платить кровью за собственное упрямство.
– Мои бойцы – не овцы, влекомые на убой, – гордо ответил Асламбек, скрестив руки на груди. – Они знают, на что идут.
– Да, овцы бы разбежались, узнай, что вступают в бессмысленную бойню, – согласилась Карина. – Но зачем идти на смерть, если можно не ходить? Ничто не поменяется от вашей победы.
– Поменяется, – уверил ее твердо Визирь. – Когда я выиграю, я заберу тебя и верну в мир живых. И я не уйду без тебя!
– А я не уйду с тобой, – ответила с такой же твердостью Карина. – Даже если ты победишь. Или… речь не обо мне? Ты рассматриваешь меня лишь в качестве приза? Так?
– Ты моя сестра! – беспомощно повторил Визирь. – Как я буду смотреть на себя в зеркало, зная, что оставил тебя?
– И что подумают люди, если ты не спасёшь сестру, – добавила Карина. – Как было ранее: что подумают люди, если ты не отомстишь за её смерть. Отомстишь кому попало, возможно, и вовсе невиновным людям. Но отомстишь. Вечный страх, что подумают сторонние люди, которым нет дела до Асламбека. И ни единожды в голову не приходило спросить себя – а что подумает сестра?
Визирь промолчал. Расценив это как согласие с её предположением, Карина провела с той стороны зеркала ладонью по поверхности. Словно отирая запотевшее стекло. По глади пошли легкие трещины, искрясь и мягко сияя лёгким голубоватым светом.
– Думай сам, Асламбек. Или ты уже не Асламбек, а Визирь? Я не стану призом в твоей игре. Так что твоя победа обречена на бессмысленность. У тебя еще пять минут все отменить и выйти из игры. Затем я буду не в силах тебе помочь и скажу откровенно: на этот раз всё переменилось, никто уже не станет тебя щадить, когда твою команду перебьют, а ты останешься один, зажатый в углу, точно крыса, беспомощный и смешной. Время пошло, Аслами, думай!
– Я… подумаю, – ответил Асламбек и сглотнул слюну. До него только сейчас дошло, что говорил по сути с покойницей. Бояться мертвецов давно не боялся – когда те лежат в луже крови на позиции. Но вот так… чтобы мертвец говорил и убеждал, на родном давно полузабытом языке, полузабытым голосом. Он шумно вздохнул, зажмурился, снова поднял глаза на зеркало, но то отразило лишь его исхудавшее после долгих муторных тренировок лицо с ввалившимися глазами и впалыми щеками. Команду он при подготовке не щадил, себя – тем более. Он учёл все ошибки прошлых игр и поклялся, что их не повторит. И новых не наделает.
Он немного подождал, втайне надеясь, что сестра ещё вернется и скажет что-то ободряющее. Но зеркало осталось обычным зеркалом. Визирь пожал плечами, поправил автомат за спиной и повернулся к выходу.
Даже через плотные двери и стены с улицы долетел отчаянный женский крик. Команда всполошилась, кто-то примкнул к окошку, стараясь разглядеть, что происходит во дворе. Но плотный туман мешал что-то различить.
