– Но, мастер, – возразил он, – должна ведь от меня быть какая-то польза.
– Кто это тебе сказал? – проворчал Хэсситай, снимая головную повязку.
– Я, – невозмутимо, как и прежде, ответил Байхин и протянул ему полотенце.
* * *
Деревенский праздник по случаю столетия самого уважаемого из местных жителей – сельского знахаря, весьма еще бодрого старичка, – затянулся далеко за полночь. Хэсситай за это время уработался так, что его просто с ног валило. Головную повязку и рубашку он сменил четырежды. Но на лице его, обращенном к публике, сияла неизменная улыбка, а руки с безошибочной ловкостью ловили подброшенные шарики и извлекали огромный боевой меч из крохотной коробочки для благовоний. Байхин млел и восторгался. Почти в такой же восторг, как искусность его мастера, Байхина привела игра Хакуби и Арики. По природе Байхин отличался редкой для воина незлобивостью и незлопамятностью и задолго до окончания празднества думать забыл, как нелюбезно поприветствовала их молодая киэн, тем более что причины ее холодности он уяснил без труда. Арика относилась к искусству Хакуби куда ревнивее, чем Байхин – к мастерству Хэсситая, и по причине вполне веской: в отличие от Байхина, знакомого со своим мастером без году неделя, Арика знала хромого барабанщика с самого детства и приходилась ему не только ученицей, но и женой. Любой музыкант, появившийся поблизости от Хакуби, приводил Арику в бешенство: либо новоявленный наглец играет хуже – но тогда как он посмел позориться в присутствии настоящего мастера?! – либо он играет лучше, и тогда… впрочем, таковых, по мнению Арики, не существовало. То, что с вновь прибывшим придется разделить источник заработка, Арику как раз мало волновало: способов заработать на жизнь в этом мире не так уж мало. Хакуби будет сыт и сможет без помех совершенствовать свое мастерство, даже если ей придется мостить дороги или стирать белье в больнице для бедных. Раз уж не Хакуби, а ее Боги наградили сильным крепким телом, так тому и быть. Нет, не на заработок мужа опасалась покушений молодая флейтистка, а на его музыку! И стоило ей узнать, что незнакомый киэн вовсе не музыкант, а жонглер, как вся ее настороженность исчезла. Весь вечер в промежутках между собственными выступлениями Арика вместе с мужем восторженно наблюдала за работой чужестранного киэн. О Байхине и говорить нечего: этот и вовсе глаз от Хэсситая не отрывал. А кроме того, он успел свести знакомство с Хакуби и Арикой, плотно закусить, основательно выпить и вдосталь наплясаться. Одним словом, вечер выдался веселый и поучительный.
Пробуждение оказалось тоже на свой лад красочным в полном смысле этого слова. Небо было синее, солнышко желтое, трава зеленая… ну и сам Байхин того же цвета. Которого из трех, он затруднился бы сказать, но что такого же, был уверен твердо. А еще он был уверен, что ни одного предмета или субстанции тяжелее его головы не существует и существовать не может. Байхин попытался встать, охнул и тут же отказался от заведомо обреченных попыток занять вертикальное положение нормальным способом. Он не без труда воздвиг себя на четвереньки и лишь тогда объединенными усилиями всего тела сумел оторвать голову от земли. Ничего не поделаешь, надо вставать. Надо. Никто ведь тебя, Байхин, учеником делаться не заставлял, сам напросился. А если сам, так изволь приниматься за свои обязанности. Это ведь дело ученика – позаботиться об учителе. Так что похмелье там или не похмелье, ученик Байхин, усталость или не усталость, а давай-ка ты вставай и принимайся за стирку. Вон сколько ее за минувший вечер набралось.
Байхин кое-как приподнялся на колени, а затем и встал. И чуть было не упал снова – ибо ветер весело шлепнул его мокрой рубашкой по лицу.
Безупречно выстиранные рубашки и головные повязки жизнерадостно трепыхались на ветке дикой яблони. Чуть в стороне исходил паром недавно снятый с огня травяной отвар. А еще в нескольких шагах от яблони разминался Хэсситай. Шарики летали в воздухе, а их владелец и повелитель… в тренировках Байхин, вчерашний воин, кое-что смыслил. Не просто жонглер или воин заставлял шарики летать. Значит, вот оно что! Значит, Ночные Тени, великие и непревзойденные мастера воинских искусств, грозная легенда сопредельной страны, – совсем даже не легенда!
Хэсситай сделал полуповорот и окинул Байхина ироническим взглядом, но занятия своего не прекратил – только теперь вместо шариков в воздухе заплясали метательные ножи.
– Зачем это, мастер? – пробормотал изумленный Байхин. – Разве вы вчера мало потрудились?
– Не имеет значения, – безмятежно ответил Хэсситай, а руки его продолжали бросать и ловить ножи, бросать и ловить, через правое плечо, через левое, опять через правое. – Не важно, выступал ты или нет, но тренироваться киэн должен каждый день. Ты не согласен?
