Хавган, которого они стали вешать первым, яростно сопротивлялся. Им пришлось избить его, прежде чем надеть на его шею петлю. Затем они, с силой потянув за перекинутую через ветку веревку, стали поднимать его тело вверх. Он продолжал брыкаться и выкрикивать что-то злобное на своем языке. Его крики сменились бульканьем и хрипами. Он дергался довольно долго. Наконец его тело замерло, и движения совершали лишь ступни. Это были самые последние конвульсии перед тем, как его дух улетел в потусторонний мир.
Тогда они спустили тело Хавгана на землю и сняли с его шеи петлю. У них ведь была только одна веревка.
Дренг, когда ему стали надевать на шею петлю, вел себя со спокойным достоинством, невольно вызвавшим уважение у тех, кто его вешал.
Он облизал губы и спросил:
– Может, кто-нибудь из вас потянет меня за ноги? Просто чтобы я скончался побыстрее.
Асеннан посмотрел на Беобранда, а затем кивнул и сделал шаг вперед.
– Я помогу тебе побыстрее отправиться в потусторонний мир, старик, – сказал он.
Остальные приподняли тело Дренга так, чтобы его ноги оторвались от земли, и с силой потянули за веревку. Дренг содрогался в конвульсиях недолго.
Увидев, как повесили двух его товарищей, Тондберкт обезумел от страха.
– Я никого не убивал! Пощадите меня, заклинаю вас всеми богами, я ведь не убийца! – завопил он.
Он то кричал, то громко плакал. Слюна текла по его подбородку, как у немощного беззубого старика.
Ему быстро надели на шею петлю, которую только что сняли с шеи Дренга. Она уже слегка обтрепалась, и на ней остались следы предыдущих жертв: волосы, лоскуты кожи и темные кровяные пятна там, где она растерла шею до крови. Увидев это, Тондберкт стал рыдать так, что весь затрясся. Его истерика их очень раздражала. Они пожалели о том, что не повесили его первым.
Один из них перебросил другой конец веревки через ветку. Не желая больше слышать его вопли, они потянули за веревку изо всех сил. Тело Тондберкта от этого рванулось вверх так резко, что его шея не выдержала и сломалась с довольно громким хрустом.
Тут же воцарилась тишина, и они все облегченно вздохнули.
Ветер ворошил листья тиса. Тело Тондберкта слегка раскачивалось на ветру, и веревка скрипела, как весла в уключинах лодки.
Убедившись в том, что Тондберкт мертв, они спустили его тело на землю и положили рядом с остальными.
Беобранд наблюдал за кончиной каждого из них с тяжелым сердцем. Облегчение, которого он ожидал от отмщения за убийство Катрин и Странга, почему-то не пришло.
Слезы и мольбы Тондберкта его ничуть не разжалобили. Милосердию тут места не было. Единственной расплатой за совершенные этими людьми преступления могла быть смерть.
Почему же его не покидало чувство стыда? Как он мог избавиться от этого сильного и болезненного ощущения?
Из тех, кто находился зимой на той лесной поляне, в живых остались только двое – он и Хенгист. Беобранд положил ладонь на рукоять Хрунтинга и еще раз мысленно поклялся всеми богами, что увидит Хенгиста мертвым. Только после смерти этого человека, убившего его брата, он обретет душевный покой.
Они тронулись в обратный путь, пребывая в мрачном настроении.
Гнать коней они уже не могли. Хромую лошадь вели за повод, а на остальных трех ехали впятером. Им приходилось регулярно делать остановки и давать животным возможность отдохнуть. На таких остановках они перераспределяли всадников по лошадям.
Погода была хорошей, но они продвигались вперед медленно. Каждый вез с собой столько конины, сколько ему хватило бы на весь обратный путь. Остатки конской туши – вместе с телами троих повешенных – были брошены на съедение воронам и волкам.
Словно бы сговорившись без единого слова, они проехали подальше от гробницы, украшенной человеческим черепом. Никому из них не хотелось еще раз оказаться рядом с ней.
После полудня на второй день пути они приблизились к тому маленькому селению, в котором им довелось переночевать. На этот раз они подъехали к нему со стороны пустошей, расположенных к западу от селения, и солнце при этом светило им в спину. Они увидели, что из домов поднимается в небо дымок, а подъехав ближе, заметили, что между домами расхаживает какой-то человек. Увидев их, он забежал в один из домов. К тому времени, когда они подъехали уже почти вплотную к этому селению, путь им преградили шесть человек. Все эти люди были вооружены: у них имелись пара копий, топор и три сакса, – однако держались они совсем не как воины. Бросалось в глаза, что они сильно встревожены. Двое из них были едва ли не подростками и суетливо переминались с ноги на ногу.
Асеннан велел Беобранду и всем остальным остановиться, а сам, ударив лошадь пятками в бока, поскакал вперед, к этим людям.
– Я – Асеннан, сын Брона, телохранитель Сканда, верного тана Энфрита, короля Берниции. Мы не причиним вам никакого вреда.
