Он вызвался дежурить в эту ночь первым. Разбудив в условленное время Артаира, чтобы тот сменил его, Беобранд закутался в плащ, прилег возле костра и заснул тревожным сном.
Ему приснилась Катрин. Она лежала на земле, на теплой и густой траве, освещенная золотистым светом летнего солнца. На ней было платье из тонкой белой ткани, обтягивавшее ее грудь и бедра. Он смог даже разглядеть под этой тканью очертания выпуклых сосков. Катрин потянулась в его сторону и поманила его к себе. Ее губы тронула легкая улыбка, и она словно звала поцеловать ее.
Когда он наклонился, чтобы ее обнять, и его губы стали искать ее губы, он вдруг увидел, как под ее платьем расплывается что-то красное. Это потекла кровь из какой-то скрытой раны. Она быстро пропитала ткань платья, и та прилипла к телу Катрин. Беобранд посмотрел на ее лицо и увидел, что оно утратило всю свою красоту и привлекательность. С ее щек были содраны широкие полоски кожи. Нос отрезали, в результате чего образовалась зияющая дыра, в которой булькала свежая кровь. Кровь эта стекала по лицу и попадала ей в рот, который словно силился что-то произнести. Изо рта доносились булькающие звуки.
Она смеялась.
Беобранд, вздрогнув, проснулся и едва сдержал в горле крик, который рвался наружу.
Остальные были уже на ногах. Хавган ворошил почти потухший костер длинной палкой, подкладывая в него сухие ветки и пытаясь заставить его разгореться снова. Дренг сидел, прислонившись спиной к стволу дерева, и, прищурившись, безотрывно смотрел на Беобранда. Когда Беобранд встретился с ним взглядом, Дренг облизал губы и улыбнулся. Беобранда охватила дрожь, которая лишь отчасти была вызвана холодом.
Вскоре после того, как они подкрепились несколькими кусочками сушеной оленины и лесными орехами, начался дождь. Поначалу он был небольшим и почти не просачивался сквозь ветви деревьев, под которыми они стояли. Однако вскоре дождь усилился, наполняя лес шумом стучащих по листве капель и пропитывая водой одежду путников.
Они свернули лагерь и направились на юг. Вел их за собой Хенгист. Они плелись вслед за Хенгистом и Дренгом по краю вытоптанной копытами животных тропинки, стараясь не вступать в месиво из жидкой грязи. Их одежда вскоре промокла насквозь и уже не защищала от холода и сырости. Беобранд был подавлен. В груди он ощущал тупую боль, но он уже привык к ней и попросту не обращал на нее внимания. Однако увиденный ночью сон подействовал на него удручающе. Он шел с низко опущенной головой – так, как будто нес на спине тяжелый груз.
Где-то около полудня Беобранд и все прочие нагнали Хенгиста и Дренга, остановившихся на краю поляны. Всмотревшись сквозь серую пелену дождя, Беобранд разглядел небольшую группу построек. Он и его спутники, похоже, возвращались в Энгельминстер. Они возвращались к Кенреду, Альрику, Вильде и другим обитателям Энгельминстера, которые помогли Хенгисту и его спутникам, когда те оказались в трудной ситуации. Он, Беобранд, когда-то защитил обитателей Энгельминстера от этих людей, еще не зная, насколько они опасны. Теперь же он знал, что они представляют собой на самом деле. Глядя на Дренга, чей беззубый рот искривился в улыбке, на Хенгиста, в глазах которого появился блеск, он понял, почему его снова привели сюда.
Они хотели завершить то, что когда-то начали.
Эта зима для Кенреда тянулась долго. Ему никак не верилось в то, что Беобранд ушел с воинами, которые угрожали его убить. Беобранд сошелся с этими людьми так легко, что Кенред невольно задумался над тем, а не ошибся ли он насчет этого парня из Кантваре. Мнение Кенреда относительно того или иного человека всегда складывалось быстро, и если он решал с кем-то подружиться, то всегда хранил ему верность. Кенред, едва познакомившись с Беобрандом, пришел к выводу, что тот очень хороший человек, и даже после того, как Беобранд неожиданно покинул монастырь, Кенреду нравилось думать, что Беобранд – совсем не такой, как те, другие воины.
