Именно вина, чудовищная, густая, и разрывала мне сейчас сердце. От этих слов не стало легче. Наоборот. Я был самым настоящим демоном, а Елена — чистой душой, что ранила меня своим светом.
— Мне, наверное, пора… — сказала она неуверенно. — Здесь так странно… Но Лодочник провёл меня. Сказал, что следующая жизнь будет интересной.
— Прощай, — сказал я ей, когда она отошла.
С каждой секундой, проведённой здесь, души всё меньше волнует то, что было в прошлой жизни. Это всё слезает с них, как шелуха. Вхождение в очищающий свет — это финальный акт отпускания всех скреп. Неудивительно, что Елену туда влекло.
Таков закон.
Она порывисто подошла, поцеловала в губы. Оторвалась и, улыбнувшись, ушла.
В этом месте история любви заканчивается.
Здесь, возле чистилища, начинается история мщения.
— Эй, костяной, — сказал я громко, оборачиваясь к дракону. — Пора устроить охоту.
— Что ты задумал, человек? Это место нельзя покинуть.
— Ты плохо знаешь, как устроена вселенная. Мой отец не любит слово «нельзя». Это против его природы.
— Дитя Хаоса… — дракон подался мордой ко мне. — Ты есть воплощение разрушительной силы, что изменяет.
— Сегодня я есть олицетворение мести. Нужно тебя немного изменить, — запрыгнул я на голову давно мёртвому дракону. — Не уверен, что тебе понравится процесс, но вот сам результат…
— Что ты делаешь?
— Просто наблюдай.
Мне не нужны были руки, что выводить вязь истинного языка и накладывать руны. Перо замелькало, расписывая кости. Шаг за шагом я превращал дракона в артефакт.
Теперь мне никуда спешить не нужно.
Я настолько сосредоточился, что пропустил появление гостей.
— Давид! — окликнула меня Даура.
— Вы решили перейти, — поднялся я.
— Харон сказал, тебе может потребоваться помощь, — улыбнулась она. — Муж мой, подержи дитя…
Даура снова передала младенца. Хрустнула пальцами, несмотря на то что была бесплотной душой. И взялась за работу.
— Хорошего дракона ты нашёл, ученик, — сказал Радамир. — А ты, малыш, смотри, что твой папка умеет. Даура, вплети и мою силу.
— Это будет интересно, — ответила она.
— Не сдерживайте себя! — рассмеялся я безумным смехом. — Сегодня боги узнают, что зашли слишком далеко!
Работа ускорилась. Я продолжил своё дело. Дуара принялась заплетать саму смерть, формируя сухожилия и мышцы. Плотные канаты мёртвой плоти стали опутывать дракона.
Радамир, уж не знаю каким образом, выделил свою разрушительную силу, и она была вплетена в пасть. Вокруг нас кружил ветер. Закручивались потоки энергии. Бредущие души обходили происходящее стороной. Кто-то останавливался и смотрел мрачным взглядом.
Я же бросал взгляды на Дауру и видел, какое горе её поразило. Та, что не успела родить, пылала от боли и гнева, которые не показывала и которые она вплела в своё искусство.
Видимо, в какой-то момент сработали предохранители. Против нас двинули войско мёртвых тварей.
— Мне бы меч, — сказал Радамир, поглядывая по сторонам.
— Старый дурак, — бросил я раздражённо. — А слова «меч души» тебя не смущают?
— Так просто? — нахмурился он.
И призвал меч. Рассмеявшись, Радамир взмахнул клинком, обрушивая свою силу на ближайших тварей.
Бой начался.
Когда мы закончили, вокруг нас тлели горы трупов. Душа Радамира истощилась и едва сохраняла форму. Оставалось совсем немного, прежде чем он развеется, лишившись права на перерождение.
— Уходите! — крикнул я. — Глядишь, ещё свидимся!
— Покажи им там, — бросил Радамир.
— Удачи! — помахала Даура рукой.
— Последний штрих, — сказал я, помещая молот в основание черепа дракона. Вся сила, что скопилась в молоте… Сила хаоса, божественные частички и миллионы единиц самых различных энергий выплеснулись, разбежались по костям и мышцам.
— Нарекаю тебя драконом Мщения! Не будем нам покоя, пока Рим не падёт!
— Хватит трепаться, человек, открывай проход! — мотнул дракон хвостом нетерпеливо.
— Мне нравится твой настрой, — ответил я, улыбнувшись.
Вряд ли эта улыбка была доброй.
Сконцентрировавшись, нанёс серию ударов по ткани мироздания, не заботясь об аккуратности.
Пора возвращаться в мир живых.
Гай Юлий, после того как разобрался с одним горделивым выскочкой, дождался получения и других новостей. Результаты уничтожения великого мечника в российской столице впечатлили даже его. За один раз снести в пыль большую часть столицы — даже на памяти полубога такого ещё не происходило. Города уничтожались, но так, чтобы крупные столицы с многомиллионным населением остались целы.
