— А что можно сделать? — пожал я плечами. — Почти ничего. Буду и дальше действовать согласно плану. Чем мы сильнее, тем сложнее причинить нам неприятности.
— Но ты ведь понимаешь, что всегда найдётся кто-то сильнее.
— Ага, — зевнул я. — Но куда деваться?
— Ладно, — поднялся мужчина. — У меня там жена скоро родит. Надо выдвигаться.
— Не хочу говорить банальности, но выдвинуться тебе надо сначала к цирюльнику и в магазин за нормальной одеждой. Тебе ещё с матёрой ведьмой объясняться.
— Да, это будет нелегко, — поморщился Радамир, но тут же хохотнул. — Вот император удивится, когда узнает, что от меня школьница забеременела.
— Звучит как отличный сюжет для телепередачи, — рассмеялся я.
— Кстати… — задумался Радамир. — А чего оттягивать?
Он исчез, в смысле, быстро переместился. Вернулся минуты через две, с чудаковато выглядящим телефоном. Ещё и пиво где-то по пути допил. Набрав номер, дождался ответа.
— Мишаня? Да, это Радамир. Ничего не случилось. Точнее, много чего случилось. От проклятий я избавился, скоро женюсь. Мои родовые земли отошли казне. Хочу их обратно. По-хорошему отдашь или как? Если очень хочется по-плохому, то можно и так. Я могу тогда позадавать вопросы, как так вышло, что мою проблему никто решать не стал. Вопрос-то очень интересный… Вдруг узнаю, что твои люди не очень-то твои? Что говоришь? Подумаешь над возвращением земли? Ты подумай, подумай. Могу к тебе заглянуть. Что значит не надо? Неужели не соскучился? А я вот — очень. Да какие угрозы, брось ты. В общем, через пару неделек загляну. Ну, или как пойдёт. Бывай.
Радамир убрал телефон, уставился вдаль.
— Лихо ты с императором.
— Да… — махнул он рукой. — Я в прошлый раз волну не стал поднимать, но, видимо, зря. Заговор-то просрали. Теперь иначе действовать буду. Надо бы коалицию собрать. Надёжных людей вокруг.
— Теперь мы знаем, к чему готовиться, — покивал я. — Разберёмся со всем.
— Ты тоже что-то задумал? — повернулся ко мне Радамир.
— Спрашиваешь, — усмехнулся я. — Потом расскажу. Всё, вали уже к супруге. Мы с Еленой заглянем на роды.
— Договорились.
Поднявшись, Радамир сошёл с места и скрылся с глаз. Быстрый он.
Радамир ушёл, а я остался сидеть у озера. Передо мной стояла чисто математическая задачка. Точнее, самые разные задачки, но были среди них и чисто математические.
Я исходил из того, что лёгкой жизни впереди не будет. В лучшем случае отдельные моменты затишья. Неизвестно, кто из моих врагов остался жив и вспомнит обо мне. Неизвестно, кто запишется в новые враги. Вряд ли всем выжившим богам понравится разнесённый Олимп. Даже если никто не свяжет это со мной, даже если госпожа Баланс не сольёт информацию, чтобы порешать какие-то свои вопросы, то… Всё равно факт есть факт, на Олимпе сейчас разразится передел власти. С неизвестно какими последствиями и потрясениями.
Стоит упомянуть и про то, что я собирался сначала разобраться с герцогом Самохиным, а потом завалить императора Рима.
Это программа минимум, так сказать.
По чисто боевым возможностям я сейчас превосхожу себя на момент первого попадания в Рим. Чего недостаточно. В плане оснащения — нечего и сравнивать. Из активов только меч души. Молот и тот отобрали. Перо Харона тоже утратил. Не то чтобы это всё сильно ограничивает мои возможности. Скорее, требует начать сначала. Благо компетенции и мастерство никуда не делись.
Что касается математической задачи, то сводится она к вопросу, как распределить время, чтобы в кратчайшие сроки обзавестись всем необходимым. Я-то школьник. К мастерским института доступа нет. К Огнебьернову тоже на заявишься. В прошлый раз к нему пришёл известный кузнец. Сейчас же я для общественности — никто. Ну да ладно. Во второй раз через это всё пройти будет куда легче.
Помощь пришла, откуда не ждали.
Когда долго не виделись, очень сложно наговориться. Да и спешить не хочется. Хочется совсем другого — смаковать каждый момент. Но время шло. Мы с Еленой утолили первый голод. Дошло и до обсуждения деталей того, что мы пропустили в жизни друг друга.
— Ох, Давид… — сказала она как-то совсем по-взрослому. — Я теперь тебя куда лучше понимаю. Осознав себя в момент собственных родов — что то ещё испытание для психики, я почувствовала, как во мне постепенно что-то сломалось. Не получается смотреть на жизнь… кхм… — покрутила она рукой, — глазами смертных.
— То есть ты поняла, насколько всякие вещи условны.
— Именно, — закивала она столь охотно, что сразу чувствовалось, насколько Елена изголодалась по обычному человеческому пониманию. — Самое сложное — первые несколько лет. Говорить не можешь. Все чувства обострены. Чувствовать, как растут твои кости — не то, что хочется испытать повторно. А уж наблюдать за своими родителями, которые не стесняются ребёнка… Брр, — потрясла она головой. — Не хочу тебя этим грузить. Ты и сам прекрасно понимаешь, каково это, — сделала Елена выразительный взгляд. — Зато, когда живёшь вторую жизнь подряд, можно распорядиться временем куда продуктивнее, — улыбнулась она самодовольно.
