Меч Господа нашего-1 [СИ] полностью

Бронежилет у русского оказался надет на очень странную одежду — что-то типа майки с длинными рукавами, но ткань не сплошная, а сетчатая. Русский не стал сбрасывать ее — оставшись в майке, он легко пошел по кругу вправо и генерал вынужден был идти влево. Русский не пританцовывал, как это делают боксеры, он шел мягко и плавно.

Сават? Что-то из японского? Русское секретное боевое искусство?

Первый бросок русского оказался неудачным. Он предпринял его, когда оказался в выгодной позиции — за солнцем. Генерал уклонился от атаки и попытался контратаковать. Попал — но удар смазал. Русский неожиданно легко избежал контратаки, разорвав дистанцию, восстановил равновесие и двинулся дальше…

Ногами не работает. Но и не боксер. Что же это тогда такое?

Когда солнце было на его стороне — генерал предпринял атаку, они обменялись ударами. Русскому не удалось нанести акцентированный удар… но и того, что ему удалось — хватило, чтобы помутилось в голове…

Это был полный идиотизм. Старший офицер армии США не должен выяснять отношения на кулаках с командиром незаконного вооруженного формирования, это нонсенс, за такое — может быть серьезное взыскание, досрочное прекращение тура… все что угодно, вплоть до психушки. Американец не должен так поступать, за ним — вся мощь его страны, а не только кулаки. Но генерал знал, что здесь происходит, отчетливо это понимал — и шел на кулачный бой сознательно. Здесь — уважают силу, но силу не государства, а силу конкретных людей. Его, полковника… других американцев. Если ты можешь лично набить морду и лично пристрелить — тебя поневоле будут уважать, кем бы ты ни был. Если в ответ на брошенный камень ты трусливо прячешься в окопе — значит, следом прилетит граната. Генерал это понял еще по Афганистану, жаль что поздно. Но сейчас, он готов был действовать по новому, и его ничего не сдерживало… даже присяга…

За спиной грохотал ротор вертолета, генерал знал, что там есть снайпер — но русскому на это, казалось, было наплевать. Один из русских — спрятавшись за машину, целился в вертолет из гранатомета. Не попадет, конечно, вертолетчики тоже не дураки… а если попадет…

Генерал сплюнул скопившуюся на языке кровь.

— Ты дерешься как… баба.

Русский ничего не ответил. Генерал видел, как на его ноздре — набухает тяжелая, бордовая капля крови…

Послышался рокот и МакКристалл понял — возвращается бронетранспортер.

С этим надо было заканчивать.

— Предлагаю мир…

Русский — в ответ вытянул руку и показал универсальный жест. С вытянутым средним пальцем, мать твою…

— Тогда перемирие…

— Не поздно? — внезапно сказал русский и генерал понял, что он сказал.

— Нет. Ты работаешь на Кулова?

В глазах русского — а они смотрели друг другу глаза в глаза, не отрываясь — что-то промелькнуло. Человеческое.

— И что?

— Мне надо с ним поговорить. Сегодня…

Колбасить начало не сразу. Но начало. Просто голова кругом…

Вертолет приземлился чуть дальше, высадил группу прикрытия и улетел. Хороший аргумент для переговоров с русскими на равных — в группе должен был быть как минимум один снайпер морской пехоты. А то и ВВС. Отличие в том, что снайперы ВВС перевооружились на Барретты — они позволяют эффективнее контролировать огромные пространства летных полей и с одного-двух выстрелов останавливать транспортное средство прорывающихся на летное поле террористов. Снайпер с Барреттом — хорошее средство против русского БТР с его пулеметом в башенке. Если конечно начать первыми.

А если нет…

Наземная группа — по все видимости продвигалась к ним по земле, по дороге.

Труп, который привезли русские из кишлака — был почти напополам разорван огромной пулей пулемета с русского БТР. Он был невысоким, на брезенте он был похож на убитого подростка. Узкие прорези глаз, загорелая кожа, черные волосы.

— Местный?

Бенчли покачал головой.

— Не уверен, сэр. Здесь может быть кто угодно, тут земля беспредела. Посмотрите-ка налево.

Генерал посмотрел, точнее — скосил глаза. Один из русских — тащил в охапку здоровенную винтовку. Похожую на Барретт или Бушмастер-50 — но это было не то и не другое.

— Китай? — догадался генерал.

— Он самый. Такие здесь уже изымали.