Попросил провести его к лошадям. Сегодня табун пасся за крепостью. Так приказала Великая Мать. Кто знает, что учинят сарматы, замучив Зарину? Я повела его мимо конюшен и амбаров с зерном. Он глядел пристально, и я сама вдруг увидела, что в одном месте крыша прохудилась. Бабы не могут хозяйничать без мужиков, это ты хочешь сказать?
Поворотился ко мне:
- В крепости никогда не бывали воины?
Это правда, но как он выведал?
Морщится:
- Аяна, вас слишком мало для защиты такого сооружения. Сколько амазонок могут держать оружие? Едва ли сотня? И многие – совсем девочки! – оглядывает стену. – Это римский форт. Обычно в таком стоит когорта – тысяча воинов. Или пять сотен конных. Никто не пытался нападать на вас, потому что этого не знают. Но и вы не знаете тоже. Случись что, эту крепость вам не удержать.
Не об этом ли сказывала Мирина, когда дозволяла его убить?
- В крепости был один воин, - говорю я нежданно для себя. Тяжко вспоминать Первую кровь.
- Но он отсюда не вышел, - горько усмехается Визарий. И глядит себе под ноги. – Но ты всё же запомни, что я сказал. Ведь это ты командуешь обороной?
За табуном сегодня приглядывала Ида и другая Дочь помладше. Иду я сама наказала за болтливость. Кто же знал, что чужака понесёт к лошадям?
Да только на табун Визарий глядел больше, чем на Дочерей. Присел на корточки, сощурился, и глаза стали пристальны.
- Держите только кобыл? Это тоже часть веры Дев Луны?
- Кобылы резвее, - говорит речистая Ида.
Визарий кивает:
- А жеребятами можно торговать. Часто продаёте приплод?
- Каждый год, - встревает светленькая Дочь-подлеточка. Моё молчание она сочла разрешением поболтать с мужчиной. И эта туда же! Всех подруг ровно колотун бьёт с тех пор, как он здесь. И все в сторону Богининого храма взгляды кидают. Ох, наживём беды с таким-то пленником!
- Сарматы покупают? – снова молвит он. И глаза добрые, ласковые. Тьфу!
Маленькая Дочь отвечает достойно, смеясь над мужицкой глупостью:
- Зачем им? У них свои табуны есть. Готам продаём. Тут одни поселились пару лет назад, - и смолкает под моим взглядом.
Визарий кивает:
- Красивые лошади. Особенно та, игреневая. И много у вас таких?
Я вижу - ему глянулась Луна. Ещё бы, лучшая кобыла в табуне.
- У Луны есть дочка, - с гордостью говорит Ида.
- И на ней ездит Зарина, - подхватывает Визарий. – А на этой кто?
Но Дочери уже смекнули, что наболтали лишнего. Испуганно глядят на меня. Я тоже молчу. Зачем ему лошади? Он пришёл выведывать о Зарине.
- Каждая амазонка вольна выбирать любую лошадь, - молвит маленькая Дочь.
- А кто-нибудь выезжал позавчера вечером на ней?
Испуганно переглядываются.
- Зарина… - начинает маленькая.
Ида перебивает:
- Зарина всегда ездила на Искорке. И в тот вечер собиралась. Только она совсем не уехала. Я точно знаю. Она пришла недовольная и долго сидела на верхушке башни. Я пошла её уговаривать, но она на меня обозлилась.
- Зарина часто уезжала одна? – живо спрашивает Визарий.
Подружка отвечает с готовностью. Когда ещё дозволят посплетничать?
- В последнюю Луну чуть не каждый вечер. Я уж думаю, не завела она себе кого в степи? Зарина была не из тех, кого напугаешь байками о Первой крови. Она всегда поступала, как хотела.
Вот за это Ида будет чистить навоз. Чуть не выболтала чужаку, о чём никому знать не надо. Вон, как уши навострил!
- Что за Первая кровь?
Пришлось вмешаться:
- Ты слишком много спрашиваешь, мужчина. Не твоё это дело.
Непонятно жмёт плечами, но не гневается. А он вообще-то злиться умеет? Вчера его не смогла вывести из себя сама Великая Мать. Удастся ли мне? Мудрые бабы говорят: когда человек гневается, он становится самим собой.
Нет, не сегодня. Визарий морщится каким-то своим мыслям, но спрашивает спокойно:
- А что удержало Зарину позавчера?
- Она не сказала. Но была очень расстроена.
- Часовые видят, кто покидает крепость в ночное время? – это уже ко мне.
Конечно! Как иначе за чужаками уследить?
А потом вдруг выдаёт такое, что впору застрелить его немедля:
- Но часовые стоят только на внешней стене. Та, что примыкает к скале, не охраняется.
- Откуда ты знаешь? – вырвалось у меня.
Смотрит печально и пристально, так же сидя на корточках. Мне почему-то спокойнее, когда я вижу его глаза.
- Я уже говорил тебе, Аяна, – вас слишком мало. Эта крепость рассчитана на более серьёзный гарнизон. Тыльная стена защищена скалой, поэтому вы считаете себя в безопасности. Там наверняка имеется потайной ход, но вы о нём едва ли знаете. А часовых на той стене не держите. И знаешь, что это означает?
Он встаёт, воздвигаясь, точно башня. И теперь не видно, что у него на уме.
- Это означает, что с тыльной стороны любой мог выехать позавчера вечером. И свидетелей тому не было. Скверно-то как!
Лугий
Нет, Визарий – рисковый мужик! Я бы побоялся вот так забраться в логово этих воинственных гарпий . Ему всё хоть бы хны. Даже рубашку снял.
- Что ты творишь?
Ухмыляется:
- Пока они будут решать, чего им хочется больше – убить меня или изнасиловать – попробую разобраться, чем дышит это невозможное сообщество. Не волнуйся.
