Она была не так уверена в полусуществах. Нагнувшись вперед, она тихонько тронула Чеда за щеку.
- Что не так? - прошептала она как могла тише.
Чед покачал головой. Они оба были в курсе, что Уокеров папаша, сидя сзади, следил за каждым их движением. Теперь стало так темно, что рядом с лодкой можно было разглядеть только несколько футов воды, которые освещал носовой фонарь. Чед сделал правой рукой короткое движение, словно стряхивая судорогу. Неподалеку от лодки что-то упало в воду и, когда это случилось, Чед через плечо шепнул Эффи:
- Это как привидения.
Для своего блага Эффи решила оставаться такой же спокойной, как Чед. Она решила это вполне уверенно, кивнув себе головой. Что бы там Чед ни чувствовал, - а она верила, что нечто он ощущает - это, скорее всего, не было тайной для Уокера и его папаши. Они знали эти воды. Это владения их клана. И пока не наступила одна из тех особенных ночей, которые случаются один или два раза в год, когда всевозможным духам и мертвым существам позволено ходить по земле по причинам, Эффи неведомым, - это было обычным случаем. Это не означало, что все было правильно - Уокер греб так, как скрипач играет особенно быструю и трудную мелодию - но это означало, что каких-то причин для паники нет.
Вообще никаких.
Мы -- Серый клан, и Каменные Боги устрашились нас, и оставили нас жить. Повторение части девиза Серого клана не помогало. Она попробовала взамен черноградский. Мы - Черный Град, первый среди кланов. Мы не трусим и не скрываемся, и мы отомстим. Этот подошел лучше.
Уокер с папашей выполнили ряд резких поворотов, обойдя зигзагом островок, заросший ожикой, похожей на осоку, и увели их в сторону от основного протока. Тростник быстро начал наступать. С обеих сторон лодки он создавал забор, поднимавшийся на десять футов, местами встающий плотной стеной, и измятый и раздавленный в других местах. Он вонял, как испорченный мясной бульон. Эффи обхватила плечи руками так, что локти встретились на груди. Она не хотела, чтобы стебли ее поцарапали. Разносчики гнойников, так назвал бы их Дрей.
Уокер с папашей сидели. Уокер совсем перестал отталкиваться шестом, зато папаша начал бороздить воду веслом, осторожно поддерживая движение лодки. Проход сужался, и получалось, что лодка идет по туннелю из тростника. Головки тростника скребли по бортам, шурша и царапая, сгибаясь и ломаясь. Боль в щеке сказала Эффи, что она порезалась, и когда она подняла руку, чтобы убрать с дороги задевший ее стебель, она заметила тусклый отблеск огней, отражающихся в воде. Вид их заставил ее сглотнуть. Они были насыщенно, сверхъестественно зелеными.
Уокер проворчал что-то своему отцу, и старик вытащил весло из воды. Эффи повернулась взглянуть на него и увидела, как он сложил ладони ковшиком вокруг рта и испустил глубокий надрывный звук, как кричат журавли. (примечание переводчика - кто хочет послушать - http://moscowzoo.ru/get.asp?id=C109 ). Секунда, и потом зов вернулся с двух разных мест. Папаша Уокера усмехнулся, когда Эффи повернулась, чтобы их найти.
- Брось собаке косточку в пасть - чтоб девчонке домой попасть.
Заросли тростника неожиданно расступились, и впереди открылась водная гладь. Эффи увидела кольца зеленых огней, горящих над поверхностью воды. Уокер снова остановился, но прежде, чем он продолжил грести, он оглянулся на Эффи и Чеда. Человек проверяет свой груз, подумала Эффи. Она надеялась, что Чед больше призраков не чувствует. Позади нее Уокеров папаша начал шумно копаться в мешке. Эффи пыталась сопротивляться мыслям о том, что он достает, но, в конце концов, не выдержала и обернулась.
Ей потребовалось какое-то время, чтобы понять, что она видит. Папаша Уокера причесывал свою почти лысую голову киркой, зачесывая редкие жирные волосы назад волосок к волоску. У него был издевательский вид и победный блеск в глазах. Эффи изобразила свой лучший, самый испепеляющий взгляд - мужчина действительно был чокнутым - а потом недостающая часть головоломки встала на свое место. Воспоминание о словах Уокера, сказанных месяц назад, обожгли ее разум, как капли кислоты. "Завтра я надену тебе на ноги железную цепь. Как только она будет надета, в моем распоряжении не будет ничего, чтобы ее снять. У меня нет топора достаточно крепкого, чтобы разрубить цепь, и нет инструмента с нужным отверстием, чтобы выбить штифт".
Она ему верила. Они с Чедом им верили.
Она потеряла свою любимую вещь и чуть не умерла из-за этих цепей. А он по-прежнему их на ней оставил. По дурости она придумала, что отношения между ними честные, и после того, как Уокер вытащил ее из воды, она обязана быть хорошей девочкой. С нее не причиталось ничего. Он со своим отцом воровал детей, и если она с Чедом считали, что возможность снять с них цепи была, они попытались бы бежать. Чед Лаймхаус и Эффи Севранс это сделали бы. Господин обманщик с господином комедиантом могли придумать что-то еще.
Эффи почувствовала себя обманутой. И глупой. И неожиданно страшно испуганной. Она и Чед готовились быть скормленными болоту.
