К тому времени, когда они добрались до северного склона долины, тучи заметно придвинулись. Резкие порывы сбивали с сосен сосульки и хрупкие ветки. Адди с Райфом шли навстречу ветру, согнувшись. Когда они натолкнулись на два больших дерева с переплетенными ветвями, то остановились, чтобы укрыться от непогоды и поставить еще одну пиявку. Сейчас они их ставили по одной за раз. Райф увидел, как немного их осталось. И не все из них шевелились.
Горцу поставить пиявку удалось не сразу, и он тыкал Райфа в спину несколько раз. Когда Адди убрал руку, его пальцы были в крови.
- Висит, - мрачно сказал он. - Боги да помогут ей остаться на месте.
Чтобы сменить тему, Райф рассказал ему о словах Томаса Арголы.
- Четыре мира? - Адди задумался, вытирая руку о плащ. - Кланники. Суллы. - Он нахмурился. - Глушь?
Райф пожал плечами.
- Что может быть четвертым?
Адди с усилием натянул носок, быстро потеряв терпение с отгадкой головоломки.
- Откуда, к дьяволу, я могу знать это, парень? Я овчар, а не ученый. Если это на земле, я бы знал. Если это сказочные миры, выдуманные Арголой, то вряд ли кому-то из нас удастся с этим разобраться.
Райф вдумался в сказанное.
- По-моему, ты меня просто оскорбил.
Адди хмыкнул.
- Ну, тогда я оскорбил и себя тоже.
По мере того, как грозовые тучи заполняли небо, быстро опускались сумерки. Райф чувствовал себя напряженным и полным энергии. В сумрачном свете бури ярко вспыхивали его воспоминания, волнуясь вместе с деревьями. Он видел последний вздох Траггиса Крота, втягивающего воздух через дыру на лице, слышал, как Йиселл Без Ножа совершенно отчетливо спрашивает: А вы знаете, как заставить биться остановившееся сердце? И ощущал запах межзвездной пустоты, мерзость теневой стали.
Скоро, обещало в нем что-то.
Скоро.
- Ну, глянь-ка сюда! - голос Адди, казалось, донесся откуда-то издалека, и Райфу пришлось выталкивать себя из призрачного мира грез, чтобы его услышать.
Горец остановился. Они достигли входа в долину, и перед ними открылась картина скал, каменистых холмов и рядов вечнозеленого леса.
Но Адди Ган глядел не вперед. Он смотрел на высохший кустик под ногами.
- Побожусь, это же охотничий чай! - Его голос был полон благоговения. Он сорвал листик, пожевал его, а затем удовлетворенно кивнул. Присев на корточки, он ухватил стебель растения у самого основания и выдернул его из снега целиком, с корнями и отростками. - Мне везет, - сказал он так, словно это само собой разумелось.
Райф что-то пробормотал. Пока Адди разжевывал траву, он смотрел на восток. Вдалеке сквозь просвет в грозовых тучах на группу холмов, густо поросших деревьями, лился солнечный свет.
Миш'ал Нидж.
Место без туч.
Считать, что граница между Бладдом и суллами будет идти точно с юга на запад, было ошибкой.
Адди спрятал кустик в походную сумку и поставил Райфу на спину последнюю шевелящуюся пиявку. Когда он направился на восток, воздух расколола первая молния.
Это был настоящий бладдийский закат - во всю небесную ширь от юга до севера, кипы облаков горели рубинами, солнечный диск отливал бронзой. У Вайло не было склонности к фантазиям, но он был уверен, что ощущает сияние солнца всем лицом. Это нельзя было назвать теплом, потому как холод был такой, что слюна замерзла бы меж зубами, если улыбнуться, но у него было чувство, что он мог ощущать отдельные волны света, падающие на его кожу.
Вайло через защитные валы крепости хмуро взглянул на Хэмми, подозревая, что этот приступ лирики мог случиться по его вине. Этот человек из рода Фаа только что сказал, что закат напомнил ему о Пылающей Реке.
Это предание для Бладда было священным - оно попадало в самое сердце. В нем перемешивались и страх, и гордость, даря детям образы ночных кошмаров, а зрелым членам клана -- чувство, что значит принадлежать к клану Бладд. Тем, кто впервые рассказал ему всю историю целиком, был Оккиш Бык. Должно быть, Вайло было тогда около девяти; Оккишу, выходит, примерно двадцать один. Оккиш проводил двухдневную охоту в чащобах к северу от круглого дома, и они остановились на постой в высоком, по грудь, снежном заносе. Оккиш был старшим, так что вся нудная работа доставалась им. Вайло припомнил, что один из двух его сводных братьев тоже ходил с ними. Арно. Эти два дня удались. Было удивительно рыть убежище в снегу, затем последовало второе удивление, что оно не таяло, когда зажгли огонь. Олень был добыт, благослови боги их пораженные, разрушенные злобой сердца - никто, кроме Оккиша, никак его не ограничивал и не притеснял. Даже Арно не так уж и вредничал, и был момент, когда они с Арно работали единой командой, устроив борьбу за водяной мех, забавляясь и демонстрируя качественную сыгранность в приеме и бросках этого снаряда. В этот прекрасный час существовало "мы" против "них".
С каждым из братьев было проще ладить, когда они были поодиночке, понял Вайло позже.
