— Они меньше чем в восьми полетах стрелы за краем темных деревьев — большое войско, очень большое войско. Скоро у нас будет хорошая охота, — он на мгновение показал белые зубы в беззвучной усмешке; его смех всегда был беззвучным, как и у его сестры. Его тонкие коричневые руки и ноги были покрыты кольцевыми полосками глины и охры, похожими на ранний свет, пробивающийся сквозь кустарник, так что если бы не его голос, то было бы трудно с уверенностью сказать, здесь ли он вообще; а потом — внезапно — его и не было.
Но почти в тот же самый миг, словно это было эхо или ответ на его слова, мы услышали рев боевых рогов скоттов, подобный призывному кличу огромного самца-оленя, трубящего под деревьями.
Я увидел, как по выстроившимся передо мной рядам пробежала рябь, словно ветер тронул кошачьей лапкой стоящие колосья ячменя; и весь центр, который до сих пор опирался на древки копий, как один человек, пригнулся к земле, прикрываясь сверху щитом, выставив копье навстречу приближающемуся неприятелю.
Ветер затих, и где-то резко и укоризненно прокричала сорока; потом сквозь лес с воем пронесся новый, долгий порыв, швырнувший нам в лицо темный шквал дождя; и вместе с ветром в подлеске внезапно послышался громкий треск, который быстро подкатился ближе, а вдоль края поляны замелькали какие-то тени.
Потом это мелькание усилилось, обрело форму и плоть и стало огромной массой людей, передвигающихся под буйной весенней зеленью деревьев. Волки были здесь. Завидев нас, они испустили могучий крик и двинулись вперед, насколько возможно сохраняя боевые порядки среди поросших куманикой пригорков и спутанной массы прошлогоднего папоротника; надвигаясь на нас размеренной, грозной волчьей трусцой, которая казалась медленной и, однако, пожирала расстояние со страшной скоростью. Я едва успел разглядеть варварские белые бунчуки саксов в центре, сверкающую, как крыло чайки, белизну покрытых известью скоттских щитов на левом фланге и нарядную синюю боевую раскраску вопящих пиктов — на правом. Как и сказал Друим Дху, это было очень большое войско, которому словно не было ни конца ни края; и когда они приблизились, я почувствовал дрожь земли у них под ногами, как бывает, когда река после горных дождей вырывается из берегов и сами скалы испытывают страх.
И в самом деле, я чувствовал себя в этот момент почти так же, как должен чувствовать себя человек, который стоит на пути надвигающегося потока и видит, что ревущая вода устремляется в его сторону. Мне казалось, что я прирос к земле в своей тяжелой кольчуге, и я знал, что такое же ощущение кошмара с воем проносится в мозгу каждого, кто стоит в моем тяжело вооруженном центре.
Передний край стремительно атакующих варваров уже поравнялся с концами вогнутой дуги; и я молился, чтобы лучники не начали стрелять раньше времени. «Митра, победитель Быка, удержи их руки! Луф, Владыка Сверкающего Копья, — Христос, не дайте им спустить тетиву слишком рано!»
Варвары были уже довольно глубоко в ловушке, когда из подлеска, сначала с одной стороны, потом, удар сердца спустя, — с другой, вылетел беспорядочный рой стрел, которые начали вонзаться в самую их гущу. Неприятельские воины останавливались и падали на месте; на какое-то мгновение их атакующие ряды заколебались и смешались под этим колючим ливнем; но потом они с яростным воплем овладели собой и опять ринулись вперед, продолжая спотыкаться и падать на флангах, где наши стрелы производили наибольшее опустошение. Я видел перед собой напрягшиеся спины и сведенные плечи людей, согнувшихся над выставленными вперед копьями…
В обтянутые бычьей кожей щиты наших передних рядов с треском ударил град легких метательных топориков, и сразу же вслед за этим варвары, вопя, как берсерки, бросились вперед на ожидающие их копья. Два ряда щитов, сошедшиеся с ужасающим грохотом; крики людей, напоровшихся на копья, звон и лязг оружия и металлический скрежет щита о щит — и спиравшее дыхание напряжение предыдущих мгновений взорвалось ревущим кровавым хаосом. Саксы пытались принять наконечники наших копий на свои щиты из воловьей кожи, чтобы остановить их и отжать вниз, где они не могли причинить вреда, и в первые моменты столкновения им это удалось, и наш центр, несмотря на свой вес, был оттеснен назад уже одной яростью этой атаки. Потом Товарищи собрались с силами и вновь устремились вперед; теперь в дело пошли мечи, и сквозь гвалт и лязг оружия я услышал бычий рев Кея, что-то кричащего своим людям; а вдоль центра качались взад-вперед два ряда сплетенных человеческих тел, словно два диких зверя, пытающихся вцепиться друг другу в горло. Я чувствовал, что эскадрон за моей спиной и по обе стороны от меня напрягся, точно бегун за мгновение до того, как опустится белый шарф; но это был мой единственный резерв, и я не мог себе позволить бросить его в бой слишком рано.
Товарищи держались превосходно. Непривычные к сражению в пешем строю, они тем не менее упорно отстаивали захваченные ими позиции, несмотря на всю ярость обрушившегося на них натиска.
