На этот раз, думаю, мы двигались напрямик, потому что мы вышли из долины не в том месте, в котором вошли, не переходили ручей, и три пика Эйлдона всю дорогу были перед нами; а расстояние не составило и четверти того, что мы покрыли в темноте. Подойдя к подножию крепостного холма, мы начали подниматься наверх. Ветер уже успокоился, и среди кустов ракитника плясали в теплых лучах солнца сверкающие облачка мошкары. Как нам удалось избежать внимания часовых на стенах на этот раз, я не знаю; разве что девушка Ита была со мной, и, полагаю, какая-то часть окутывающего ее плаща теней закрывала нас обоих. Знаю только, что в то время тишина наверху усиливала мое беспокойство, пока неопределенные шорохи и лошадиное ржание не помогли слегка развеять страх, который все еще дышал холодом мне в спину. Мы были уже почти под красными песчаниковыми стенами, когда Ита свернула в сторону с оленьей тропы и в последний раз повторила:
— Сюда — идем.
Я следовал за ней так долго, что теперь прошел, не спрашивая, и этот небольшой путь. Она привела меня к небольшой потаенной впадине среди кустов орешника, меньше чем в половине выстрела из лука от стены. Наверное, что-то в строении холма в этом месте приглушало звуки, потому что я услышал хоть какое-то журчание падающей воды только тогда, когда подошел к источнику почти вплотную. И даже тогда это был очень слабый звук, странно похожий на колокольчик. Девушка спустилась в крошечную лощинку и, нагнувшись, убрала в сторону плотную массу листовика и куманики.
— Смотри, — сказала она, и я увидел миниатюрную струйку воды, которая пробивалась между двух камней и стекала в углубление размером с кавалерийский щит, а потом снова исчезала под камнями и папоротником. Можно было пройти на расстоянии собственного роста от этого источника и так и не догадаться, что он здесь.
— Это замечательно, — отозвался я. — Если бы ты не показала его мне, он мог бы остаться скрытым до тех пор, пока мы не начали бы вырубать кустарник.
— Именно это я и имела в виду, — согласилась она. — По крайней мере, вам не придется подолгу таскать воду в гору от ручья. Вода здесь хорошая и свежая… Когда тебе понадобятся мои сородичи, повесь соломенную гирлянду на ветку большой ольхи, что растет над запрудой для водопоя, и кто-нибудь придет.
Я стоял на коленях у воды, бросая себе в лицо ее свежую прохладу; и я спросил:
— А я могу быть уверен, что это то самое дерево? Откуда ты знаешь, где мы будем поить лошадей?
— Есть одно место, которое явно лучше всех остальных, — там, где ручей спускается вниз и сливается с рекой, почти сразу над бродом. Мы поим там наш скот, когда перегоняем его с одного пастбища на другое. Ты узнаешь и это место, и дерево.
Она говорила совсем рядом за моей спиной, но когда я обернулся, собираясь задать ей еще какой-то вопрос, ее там не было. И лишь — несколько мгновений спустя — что-то промелькнуло на склоне холма ниже того места, где я стоял, но это мог быть какой-то дикий зверь, пробегающий среди кустов орешника.
Я встал на ноги, повернулся к калитке, которая виднелась в стене форта у меня над головой, и начал подниматься.
В растрескавшемся дверном проеме разрушенной караулки прижился росток бузины. Прошлой ночью я заметил его, как обычно замечаешь всякие незначительные мелочи; и теперь, пока я поднимался к калитке, меня на какой-то миг охватило леденящее предчувствие, что я не найду там ничего, кроме изъеденного временем пня, и что привычные звуки лагеря исходят от людей, чьи лица мне незнакомы.
Но росток был таким же, как и прошлой ночью, и внезапно меня со всех сторон окружили дозорные, раздались крики, и кто-то прибежал, примчался, как мальчишка, по проходу между разрушенными бараками, и я увидел, что это Бедуир, а за ним — Малек и юный Эмлодд. Последний холодок страха, пробегавший, словно слабый ветерок, у меня между лопатками, растаял без следа, так что ко мне пробилось тепло солнца, и в тот же самый миг на меня навалилась такая усталость, что я едва смог доковылять к ним навстречу.
— Все в порядке? С тобой все в порядке? — спрашивали они.
— Все в порядке, — успокоил я их. — Я думаю, что все в полном порядке. Я получил то, за чем ходил.
— Иди поешь, — сказали они.
Но я покачал головой, одурманенно смеясь.
— Все, что мне нужно, — это место, где можно выспаться; уголок, в который можно заползти и где никто не споткнется о мои ноги.
Возможно, погода позволила бы нам продолжать кампанию в течение еще двух месяцев, но я, посоветовавшись с Кеем, Бедуиром и остальными командирами и капитанами, решил не распылять в конце лета свои силы в напрасной попытке окружить разбитое и разбежавшееся войско Гуиля. Лучше было сосредоточиться на том, чтобы устроить здесь, в Тримонтиуме, хорошо защищенные зимние квартиры; превратить Кастра Кунетиум в надежный сторожевой пост — пока на нас не опустилась зима и у посланного туда гарнизона еще было время там закрепиться; и наладить постоянное патрулирование соединяющей оба города дороги.
