Первовой отряд армии Стефана Чарнецкого под Полонкой.
26 июня 1660 года.
Польский полковник Ян Поланецкий со своим другом Михалом Данилевичем, вели передовые хоругви армии воеводы Стефана Чарнецкого, нового командующего польско-литовской армии.
Оба войсковых товарища были рады, что стали под начало такого полководца как пан Стефан. Это не то, что острожный и трусливый коронный гетман Анжей Потоцкий. Чарнецкий совсем недавно доблестно сражался со шведами и от сражений не бегал. С таким можно воевать.
– Тебе не стоит увлекаться, пан Ян, – предупредил друга Михал. – Воевода не приказал тебе ввязываться в бой.
– Руки просто чешутся, пан Михал. Сколько мы просто так просидели в седлах с Потоцким! В битве под Конотопом мы никак себя не показали. И все из-за того, что наш командующий был трусом. Зачем такому булава коронного гетмана?
– По знатности его рода, – с горечью произнес Данилевич.
Оба офицера были в панцирях с прикрепленными на спинах крыльями и шлемах. Их доспехи мало чем отличались от доспехов простых воинов. Совсем не так как в битве под Конотопом, где шляхтичи обрядились словно на праздник.
Поланецкий с гордостью посмотрел на стройные ряды панцирной конницы, что являлась лучшей кавалерией Европы. Каждый конник-гусар его отряда имел стандартный стальной полудоспех, состоявший из кирасы, ошейника, наплечников и наручей. Позади к доспехам крепились два декоративных крыла из дерева с оперением из орлиных перьев.
Иногда для экономии магнаты использовали не орлиные, а крашенные гусиные перья для рядовых кавалеристов. Но Поленецкий так никогда не поступал.
На кирасе у каждого воина слева размещалось изображение Богоматери, а справа изображение креста. Шлемы-шишаки с наносниками, нащечниками, козырьками и назатыльниками были стандартными для панцирной кавалерии.
Поверх доспехов все крылатые гусары одевали волчьи и медвежьи шкуры скрепленные пряжками на правом плече. У офицеров шкуры были богаче из леопардового меха. Сам Поланецкий носил львиную шкуру с драгоценной застежкой.
За Поланецким шли две хоругви26 гусар набранные им самим согласно королевской грамоте. Пан Данилевич был в его подчинении в качестве войскового товарища.
Дело в том, что пан Михал был беден, и ничего кроме сабли не имел за душой. Потому издавна начал службу в гусарах поначалу как рядовой воин, а затем в качестве офицера-наместника. Он сражался во многих битвах с татарами, казаками, шведами, москалями. Боевое крещение получил в битве у Охматова в 1644 году, когда лично срубил с десяток татар и спас жизнь своему ротмистру за что и был назначен наместником панцирной хоругви.
Дрался пан Данилевич и в неудачной для поляков битве под Пилявцами, где также проявил себя геройски. Его тогда отметил сам воевода князь Иеремия Вишневецкий.
Ян Поланецкий был наоборот богат. Его семья владела многими имениями в Малой Польше, хотя магнатом Ян не считался. Он был много моложе Данилевича и в чинах вырос лишь благодаря богатству.
Но Поланецкий никогда богатством не кичился, как другие сыновья знатных родов, и всегда прислушивался к голосу опытных воинов и следовал их советам. Данилевича он уважал. И потому сейчас тот был вторым человеком в отряде после него. Хотя сам пан Ян смотрел на пана Михала как на старшего офицера.
В отряде были еще офицеры – ротмистр, два поручика и два наместника. Данилевич также как и Поланецкий имел чин полковника панцирной кавалерии, громадный опыт, и потому его старшинство признавалось всеми.
– Ты, пан Михал, как всегда недоволен знатными нашими командирами, – произнес Поланецкий в ответ на замечание товарища.
– В том беда нашей армии, пан Ян. Если бы нашим гусарам всегда давали достойных командиров, то не было бы армии лучше нашей. Я сам водил гусар в бой много раз. Это лучшая кавалерия. И под Пилявцами, если бы не бездарное командование, мы бы одолели Хмельницкого. И не было бы того позора.
– Но пан Вишневецкий отличный полководец, хоть и знатного рода. И пан Чарнецкий тоже.
– А разве я это отрицаю, пан? Нет. Не по знатности рода я сужу, но по талантам военным. Пан Чарнецкий мог бы быть гетманом, но булавы у него нет. А у Потоцкого есть. А сколь бед принесли отчизне эти Потоцкие.
– Пан полковник! Впереди всадники! – вскричал солдат.
Данилевич устремил свой взор вдаль и сразу определил, что это дозор из донских казаков.
– Донские! Дозор! – коротко пояснил он. – Их повадку узнаю издалека.
– Прикажи ударить по ним, пан полковник, – обратился к Поланецкому молодой ротмистр Радзиевский.
– Вам их не догнать ротмистр, – ответил за Поланецкого Данилевич. – Это легкая кавалерия. Они уйдут от вас. Дозорные не ввяжутся в бой я гусарами. Да и нам на руку, что они нас видели. Пусть донесут, что идут крупные силы гусар.
– Думаешь, пан Чарнецкий с той целью нас с тобой и послал сюда? – спросил друга Поланецкий.
– Да. Ему нужно обмануть Хованского и заставить его направить острие своего удара вверх. Иными словами на нас.
