Варшава: резиденция короля Яна II Казимира.
Король Речи Посполитой Ян Казимир Ваза принял у себя группу сенаторов.
Он не хотел их принимать, но пришлось. Намеченную на этот день охоту пришлось отменить. Возглавил сенаторов главный подскарбий пан Даниэль Моршинский.
Король не любил этого маленького и худого человека. Его сладкие и тихие речи всегда раздражали короля. Пан Даниэль был противником Яна Казимира и в свое время стоял за коронацию принца Кароля Ваза вместо него.
Пан Моршинский в сиреневом с серебром камзоле французского покроя с широким кружевным воротником, увидел короля и отвесил ему поклон. За ним поклонились королю и другие сенаторы. Это были паны Любомирский, Чарторыйский и Томашевский. Все они были в польском платье в отличие от Моршинского и выглядели по сравнению с ним настоящими гигантами.
– Вы потребовали встречи со мной именно сегодня, панове? – недовольно спросил сенаторов король.
– Дела государства потребовали от нас того, ваше величество, – произнес в ответ Моршинский.
– Пан Даниэль не единственный кто занимается делами государства, – резко заявил король. – Но мне пришлось отложить охоту. Не думаю, что у вас есть новости, о которых я не знаю.
– Нам стоит подумать о перемирии с московским царем, ваше величество. Ибо дела наши не столь хороши, как могут показаться.
– Вот как, пан Даниэль? Но пан Чарнецкий побеждает! И он смог полностью разгромить московитов! Одна его победа под Полонкой чего стоит.
– Это так, ваше величество, но…
–А пан подскарбий уже нашел деньги для пана Чарнецкого? – перебил подскарбия король.
– Вот про это я и хотел говорить с паном крулем, – спокойно ответил Моршинский.
– Я готов выслушать пана подскарбия Речи Посполитой. Говори, пан.
– Пан Чарнецкий просит денег, ибо его войска не желают сражаться без оплаты. Но в королевской казне денег нет. Мы больше не в силах продолжать эту войну.
– Но победа близка! Хан выступил навстречу войскам Шереметева и готов с ним сразиться. Возможно, битва уже состоялась!
– Даже если хан победит, нам нужен мир, ваше величество. Московский царь может продолжить войну, хоть и ему трудно. Война разоряет наше государство. Налоги со многих областей перестали поступать, пан круль. Холопские восстания ширятся по Великой Польше. И если так пойдет, то нам стоит ожидать появления нового Костки Наперского50.
– Пока эти восстания не слишком большие, – вмешался в разговор пан Любомирский. – Но дальше, что будет?
– Сейм не даст больше денег на войну, пан круль! – высказался Томашевский. – Хотя у нас их и так нет. Сколь можно повышать налоги? У холопов также не три шкуры!
Ян Казимир давно знал о том, что среди сенаторов ширятся такие разговоры. Они воевать не желают. Денег нет! Но зачем тогда было начинать эту войну? Не лучше ли было отдать московитам всю Украину просто так? Пусть забирают!
– Панове, не знают где взять денег на нужды армии пана Чарнецкого? – спросил король.
– Польша и Литва разорены войнами, пан круль, – развел руками Моршинский.
– Но я достану денег на эту войну, – завил Ян Казимир.
– Государь? – не понял его Моршинский.
– Я достану денег на эту войну, повторил король.
– Я хорошо знаю состояние дел королевской казны как подскарбий Речи Посполитой. И могу сказать, что денег у нас нет. А это значит, что шляхетское ополчение и немецких наемников стоит распустить.
– Это значит, что у Чарнецкого останется не больше 7 тысяч солдат?
– Так, ваше величество. А разве можно воевать с такими силами против московитов?
– Значит, в казне нет денег? – снова спросил король.
– Нет, пан круль!
– А я хочу сказать, пан подскарбий, что деньги для пана Чарнецкого у меня есть!
Ян Казимир вчера получил через посредство пана Николая Цвилиховского от Ордена иезуитов 20 тысяч золотых…
5
Киев: ставка князя Юрия Барятинского.
Князь Барятинский готовил город к обороне. Он ждал скорого прихода под стены Киева большой польско-татарской армии.
Он сам ходил по стенам, и следил за приготовлениями. Рядом с ним были два сотника из стрелецких полков приказа Лопухина – Иван Примаков и Дмитрий Коваров.
– С этой стороны они не подойдут, князь. Мы отметем их от стен пушками, – сказал Коваров. – Я здесь с сотней сумею простоять.
– Не хвались, сотник. Если поляки подведут осадную артиллерию, то не устоишь. Стены то ветхие и их не латать надобно, а новые строить. И войск у нас мало.
Барятинский вздохнул. Если бы Шереметев не угробил армию, то они не оказались бы вот в таком положении.
– Да откуда у них осадные пушки, князь? Армия их налегке подойдет. А у татар такой артиллерии отродясь не было. Устоим.
– В том, что устоим у меня нет сомнений. Я крепость доверенную мне царем не сдам. Но снова много русской крови прольется.
– Сколь её уже пролилось за эту войну, – проговорил Примаков. – Проклятый Юрась не оказал нам помощи. Что у них за гетманы, воевода? Изменники одни. Надо им воевод поставить для порядку.
