Чарнецкий горько засмеялся и сказал:
– Если бы это могло помочь, пан! И я готов дать все, что имею в кошельке – 500 монет! Но нам нужно уже сегодня больше 7 тысяч золотых. А шляхта давать денег не желает. Ведь и гусары не получили жалования. Они также дерутся пока бесплатно за отчизну. А немцам на нашу отчизну плевать…
2
28 сентября 1660 года.
Битва на реке Басе.
Стрелецкие полки, повинуясь приказу, дали дружный залп из пищалей. Польские жолнеры не смогли на него ответить достойно. Это были отряды вчерашних мазовецких крестьян, которые прошли довольно слабую подготовку и были совершенно не спаяны чувством локтя, так необходимым солдату в битве.
Стрелецкие головы отдали команды, и передняя шеренга убрала пищали и отошла назад, дав дорогу второй шеренге. Они четким движением поставили пищали на бердыши и приготовились к залпу.
– Пли! – прозвучала команда.
И снова сотни пищалей изрыгнули огонь, и смертоносные пули продолжили косить поляков. Напрасно польские офицеры кричали на своих солдат. Те уже поддались панике, и мобилизовать их на битву более не было возможности.
Немецкие же полки даже не вступили в битву. По команде полковника фон Клюге они сделали поворот, и стали отходить, обнажая позиции. Польский ротмистр пытался помешать немцам и даже стегнул одного капитана нагайкой. Его застрелили из пистоля. Наемники не собирались отдавать свои жизни и воевать без оплаты.
Полковник Шрох повернул своего коня и громко произнес:
– Кто не может платить – пусть не нанимает войско! Где это видано, чтобы солдаты не получили обещанной платы? Эти поляки думают, что мы станем воевать за них даром?
– Вы правы, господин полковник! – проговорил капитан, убирая дымящийся пистолет. – Наши солдаты не станут воевать даром!
Громогласное «Ура!» было ответом на его слова. Стрельцы пошли в рукопашную атаку. Началась сеча…
***
Стефан Чарнецкий был возмущен поведением немцев, но предпринимать ничего не стал. Пусть уходят.
– Разреши мне, пан командующий, ударить на них! Пусть ответят за предательство! – вскричал молодой князь Ян Чарторыйский.
– Куда ударить? – осадил Чарторыйского полковник Джунковский. – На немцев? У пана нет мозгов!
– Что пан сказал? – князь схватился за саблю. – Пан забыл, с кем говорит?
– С мальчишкой и молокососом! – вскричал Джунковский.
– Цо?! Я князь Чарторыйский! И пан ответит!
– Хватит, панове! – закричал на них Чарнецкий. – Или вы позабыли, где находитесь? Или тебе, пан князь, негде показать свою удаль? И ты остынь, пан полковник!
Кто-то из офицеров штаба закричал в этот момент:
– Пан командующий! Наша пехота не сдержит полки Долгорукого!
– А то я сам этого не вижу. Но наши пушки их остановят ненадолго.
– Но что потом? – Джунковский указал саблей на битву. – Дай мне отбросить их пан командующий. С тремя хоругвями гусар я смогу ударить по ним слева.
– Нет, пан. Они наступают по правилам, уступами, и твоя конница сразу попадет под удар солдатского мушкетерского полка и пикинеров. Вон как блестят на солнце кирасы пикинеров. Отсюда видать.
– Тогда стоит дать приказ отходить? – послышался чей-то робкий голос.
– Я не сказал, что эта битва проиграна, панове! – ответил Чарнецкий. – Пусть они двигаются к нашему центру к холмам, где находиться артиллерия. Князь Долгорукий желает её захватить и правильно ведет наступление. Это вам не Хованский. Они поставили надежный заслон против нашей тяжелой кавалерии. Но Долгорукий предусмотрел не все!
Польский полководец загадочно усмехнулся. Полковник Джунковский хорошо знал его и понял, что тот уже нашел выход из создавшейся ситуации…
***
