Джамбо был алебардист, с юности приученный отдавать и получать приказания. Это был для него тяжелый удар, но он исключал какие-либо личные счеты.
Он сидел среди своих папок и пустых корзинок для бумаг, и в его старом сердце не было надежды.
– Как вы думаете, если я поговорю с Беном Ритчи-Хуком, это поможет?
– Да, – охотно согласился Томми, – я бы так и сделал. У вас будет достаточно времени. Он пробудет в Лондоне по крайней мере три недели. Прилетит к нам в Египет на самолете. Думаю, вы сумеете уговорить его взять вас с собой.
– Нет, раз уж он меня не хочет, то не возьмет. Не знаю случая, чтобы Бен сделал что-нибудь, чего не хочет. А Краучбека вы берете?
– Он будет офицером разведки бригады.
– Я рад, что у вас будет хоть один алебардист.
– Я не знаю, когда мы отплываем. До тех пор вы, разумеется, останетесь здесь.
– Конечно.
Оба вздохнули с облегчением, когда вошел майор Грейвс и спросил, как быть с имуществом саперов.
– Никому из моей роты нельзя доверить взрывчатку. Есть ли на корабле подходящий склад?
– А, оставьте ее на месте, пока не вернутся саперы.
– Без охраны?
– Никуда не денется.
– Слушаюсь, сэр.
Когда майор Грейвс ушел, Томми опять занялся распоряжениями на учение. От него скрывали, что это напрасный труд, пока не закончилась погрузка. Тогда на борт явилась группа офицеров с «Клеопатры», и было объявлено, что никакого учения не будет. Никаких отпусков перед отплытием. Никаких прощальных писем. Корабль присоединится к другим кораблям с другими отрядами командос и к эскорту в установленном месте в открытом море.
– Вот так надули нас, черт возьми, – сказал Клэр.
Джамбо не мог знать, что Томми тоже держали в неведении. Для его старинного понятия о чести это было настоящим предательством. С обледенелого берега он наблюдал, как уходят корабль и яхта, потом устало побрел в опустевший отель. Его увеселительная прогулка кончилась.
Магг тайком вышел из замка на своем покинутом острове, чтобы украсть запасы саперов, а вскоре появились и сами саперы – истощенные, небритые, они еле передвигали ноги, неся на носилках из прутьев доктора Гленденинга-Риза.
Сильный взрыв, убивший Магга и его племянницу, приписали диверсии противника.
Оперативная группа Хука, совершив глубокий обходный путь в Атлантическом океане, прибыла в Кейптаун, где ее приняли с почетом.
– Должен сказать, – заметил Айвор Клэр, – что местные жители необычайно любезны.
Он и Гай на закате сидели в баре отеля. Сквозь незатемненные окна в сумерки лился свет, сливаясь со светом фар автомобилей, мчавшихся, разворачивавшихся и останавливавшихся на покрытой гравием мостовой, у ярко освещенных витрин магазинов. Кейптаун, расположенный на самом краю одного из двух затемненных континентов, был настоящим ville lumiere, который тщетно искал Триммер.
– Прибыли три корабля, и для каждого создан комитет по встрече. Для всех накрыты столы.
– Это отчасти для того, чтобы подразнить голландцев, отчасти, чтобы удержать солдат от озорства. Наверное, были инциденты с последним транспортом.
– Отчасти и добродушие, я думаю.
– Да, отчасти, конечно, и это. Я не спешил сойти на берег, но, когда сошел, там все еще околачивались дружелюбно настроенные туземцы. Подходит ко мне красивая баба и говорит: «Чего бы вам особенно хотелось сделать или увидеть?» А я отвечаю: «Лошадей». За последние шесть недель я, представь себе, ни о чем особенно не думал, кроме как о лошадях и, конечно, о своем китайском мопсе Фриде. «Это довольно трудно, – говорит она. – А вы хорошо ездите верхом?» Тогда я отвечаю, что служил в кавалерийском полку. «Но разве вы все теперь не механизированы?» – спрашивает она. «Думаю, еще могу держаться в седле», – говорю. «Есть тут один мистер, Как Бишь Его, но у него свои странности. Впрочем, я попытаюсь». И вот она уцепилась за этого мистера Как Бишь Его, и, к счастью, оказалось, что он видел, как Тимбл победил в Дублине, и он в меня прямо-таки влюбился. У него действительно очень приличная конюшня где-то на берегу. Он позволил мне выбрать лошадь, и мы все утро ездили верхом. После завтрака я взял лошадь, которую он тренирует для препятствий. Я чувствую себя другим и прямо-таки поздоровевшим человеком. Ну, а ты что делал?
– Мы с Эдди и Берти ходили в зоопарк. Гнались за страусами, чтобы заставить их прятать голову в песок, но они не стали. Эдди забрался в ограду и гонялся за ними по всему загону, а по ту сторону сетки черный сторож умолял его прекратить это. Берти говорит, что страус может одним ударом ноги убить трех лошадей. Потом я пошел в художественную галерею. Там есть два замечательных полотна Ноэля Пейтона.
– Я ничего не понимаю в живописи.
– Ноэль Пейтон тоже не понимал. В этом вся его прелесть.
В бар вошли, нетвердо держась на ногах, Берти и Эдди, огромные, румяные и улыбающиеся.
– Мы весь день пробовали вина.
– Эдди пьян.
– Мы оба пьяны в стельку.
– Хотели потанцевать с девушками, но чересчур набрались.
– Почему бы вам не полежать? – сказал Клэр.
– Я как раз об этом думал. Потому и привел сюда Эдди – принять ванну.
– Еще, чего доброго, утону, – сказал Эдди.