– Чудесные бабенки, – вздохнул Берти. – Мужья на войне. Надо протрезвиться.
– Лучше всего поспать.
– Поспать, принять ванну, а потом танцевать. Пойду сниму комнаты.
– Чудно, – заметил Айвор Клэр, – теперь, когда есть возможность, совершенно не хочется напиваться. На этом корабле я почти не просыхал.
– Пойдем пройдемся.
Они не спеша вышли на улицу.
– Кажется, одна или несколько этих нелепых звезд называются Южный Крест, – проговорил Клэр, вглядываясь в теплую звездную ночь.
Все здесь сверкало. В витринах магазинов заманчиво сияли товары, бесполезные и некрасивые. Улицы были полны солдат из группы Хука. Медленно проезжали грузовики с солдатами, нагруженные плодами ферм и садов – корзинами с апельсинами и библейскими гроздьями винограда.
– Так или иначе, Гай, кажется, Кейптаун снабдил нас всем, что нам хотелось.
– Лампа Али-Бабы.
– Нам это было нужно. Куда теперь?
– В клуб?
– Слишком много приятелей. Обратно в отель.
Но когда они вернулись в отель, Клэр сказал:
– Слишком много солдат.
– Может быть, тут есть какой-нибудь сад?
Сад был. Гай и Клэр сидели в плетеных креслах, глядя на пустой, освещенный теннисный корт. Клэр зажег сигарету. Он курил довольно редко. А когда курил, то с явным наслаждением.
– Ну и путешествие! – сказал он. – Теперь уже почти кончилось. Иногда так хотелось торпеды. Стоишь, бывало, ночью на палубе и воображаешь: красивый пенящийся бурун, взрыв, потом вокруг меня головы, в третий и последний раз появляющиеся на поверхности, и я сам, единственный оставшийся в живых, медленно уплывающий к какому-то ближнему острову.
– Принимаешь желаемое за действительное. На самом деле набьют вас в открытые лодки, и вы сойдете с ума оттого, что будете пить морскую воду.
– Что за путешествие! – повторил Клэр. – Нам говорят, и мы говорим своим солдатам, что мы должны оборонять Египет, чтобы защитить Суэцкий канал. А чтобы добраться до Суэца, пришлось проплыть полпути до Канады и Тринидада. А когда мы наконец доберемся туда, окажется, что война кончилась. По словам одного парня, с которым я завтракал, не успевают строить лагеря для пленных итальянцев. Мне кажется, нас превратят в караульную команду.
Шел февраль 1941 года. Английские танки ушли далеко на запад от Бенгази. Банкиры со значками AMGOT[47] каждый вечер обедали в каирском клубе «Мохамед Али». А Роммель, еще никому не известный, уже организовывал свою первую штаб-квартиру в Африке.
– Сержанты вели себя ужасно.
– Всеми успешными бунтами руководили сержанты.
– Я нисколько бы не удивился, если бы старшина Людович оказался коммунистом.
– Он порядочный малый, – сказал Клэр, автоматически защищая своего подчиненного.
– У него страшные глаза.
– Просто бесцветные, вот и все.
– Почему он весь день ходит в домашних туфлях?
– Говорит, что у него болят ноги.
– Ты ему веришь?
– Конечно.
– Таинственный человек. Он раньше был кавалеристом?
– Кажется, был. Когда-то.
– Он похож на мошенника-лакея.
– Да, возможно, он был и лакеем. Он слонялся по Найтсбриджским казармам, и никто не знал, что с ним делать. В начале войны он прибыл как резервист и претендовал на звание капрала кавалерии. Его фамилия значилась в списках, но никто, видимо, ничего о нем не знал, поэтому, когда формировалась рота, его, естественно, навязали мне.
– Он был eminence grise[48] за всеми жалобами на то, что обходы капитана нарушают неприкосновенность сержантской столовой.
– Так оно и было. Интересно, – сказал Клэр, деликатно меняя тему, – как ладили с моряками другие командос?
– По-моему, отлично. Они заставили своих офицеров придерживаться норм выпивки, установленных на флоте.
– Ручаюсь, что это противоречит уставу. – Помолчав, Айвор добавил: – Не удивлюсь, если мне не удастся избавиться от Людовича, когда мы прибудем в Египет.
Некоторое время они сидели молча. Потом Гай сказал:
– Становится холодно. Пойдем в бар и забудем хоть на один вечер про корабль.
В баре они обнаружили Берти и Эдди.
– Теперь мы совсем трезвые, – сообщил Эдди.
– Только выпьем еще по одной, перед тем как пойти к девочкам. Добрый вечер, полковник.
Позади них возник Томми.
– Хорошо, – сказал он, – хорошо. Я так и думал, что найду здесь кого-нибудь из своих офицеров.
– Выпьете, полковник?
Да, конечно. У меня был чертовски трудный день в Саймонстауне, и я получил довольно тревожное сообщение.
– Подозреваю, что нам предстоит повернуться кругом и отплыть обратно, – сказал Клэр.
– Не то. Речь идет о нашем бригадире. О нем и начальнике штаба бригады. Их самолет вылетел из Браззавиля на прошлой неделе, и с тех пор о нем ничего не слышно. Кажется, оперативной группе Хука придется сменить название.
– Он найдется, – сказал Гай.
– Пусть поторопится, если собирается руководить нашей операцией.
– Кто теперь командует?
– В данный момент как будто я.
– Лампа Али-Бабы, – прошептал Клэр.
– Что?
– Ничего.
Поздно вечером Гай, Томми и Клэр вернулись на корабль. Эдди и Верти прогуливались по палубе.
– Протрезвляемся, – объяснили они.
После каждого второго круга они прикладывались к бутылке.
– Посмотрите, – сказал Эдди. – Надо будет купить. Называется «Команде».