Предоставленная Ститчам вилла находилась за Рамле, за Сиди-Бишром, среди пиний и бугенвилий. Одетые во все белое, с красными кушаками, слуги-берберы были единственными африканцами в доме. На всех остальных лежал отпечаток Приморских Альп. Собравшееся на веранде общество было небольшим, но не однородным. Элджернон Ститч держался на заднем плане; на переднем красовались две местные сестры-миллионерши. Увидев миссис Ститч, они льстиво, на цыпочках бросились навстречу ей.
– Ah, chere madame, ce que vous avez Fair star, aujourd'hui[56].
– Леди Ститч, леди Ститч, какая шляпа! Je crois bien que vous n'avez pas trouve cela en Egypte.[57]
– Chere madame, quel drole de panier.[58] По-моему, она очень оригинальная.
– Леди Ститч, ваши туфельки – просто прелесть!
– На базаре за пять пиастров, – отозвалась миссис Ститч (в такси она снова сменила туфли), увлекая за собой Гая.
– Ca, madame, c'est genial.[59]
– Элджи, ты помнишь подземную корову?
Элджернон Ститч взглянул на Гая смущенно, но благожелательно. Представляя ему незнакомых людей, его жена чаще пользовалась иносказательными, чем определенными выражениями.
– Привет, – сказал он. – Очень рад снова встретиться с вами. Полагаю, вы знакомы с главнокомандующим?
Сестры-богачки обменялись полными недоумения, настороженными взглядами. Кто такой этот захудалый офицер? Son amant, sans doute.[60] Как хозяйка назвала его? La vache souterraine? Ou la vache au Metro?[61] Значит, это новый шикарный эвфемизм. Надо запомнить его и эффектно блеснуть им при случае.
– О, дорогая, по-моему, подземная корова – это ее шофер. В этом есть что-то великосветское.
Кроме главнокомандующего среди приглашенных были: молодой магараджа в форме Красного Креста, министр по особым поручениям английского кабинета и выделявшийся изысканными манерами паша. Миссис Ститч, не слишком строго придерживавшаяся этикета, посадила Гая за столом справа от себя, но живо участвовала в общем разговоре. Тему для начала она предложила сама.
– Махмуд-паша, расскажите нам о Кейвефи.
Махмуд-паша – печальный изгнанник из Монте-Карло и Биаррица – ответил с хладнокровным видом:
– Такие вопросы я оставляю его превосходительству.
«Кто такой Кейвефи? Что он представляет собой?» – эти вопросы живо светились в черных глазах обеих сестер, сидевших по сторонам от хозяина дома, однако они придержали свои пунцовые язычки.
Английский министр по особым поручениям, по-видимому, был начитан по Греции. Он начал подробно объяснять. Дама, сидевшая справа от Гая, заметила:
– Возможно, они говорят о Константине Кавафисе? – Она произнесла это имя совсем-иначе, чем миссис Ститч. – Мы в Александрии в эти дни не слишком восхищаемся им. Понимаете ли, он весь в прошлом.
Главнокомандующий сидел с унылым видом, имея на то веские основания. Все ускользало из-под его контроля, и все обстояло из рук вон плохо. Он долго ел молча. Наконец он неожиданно сказал:
– Я прочту вам поэму, лучшую из когда-либо написанных в Александрии.
– Декламация! – объявила миссис Ститч.
– Это просто изумительно! – воскликнула греческая дама. – Как поэтичны все ваши деловые люди! Они не социалисты, я надеюсь?
– Тише, – прошептала миссис Ститч.
– Очень мило, – заметила миссис Ститч.
– Я могу прочитать это по-гречески, – сказал министр по особым поручениям.
– Быть гречанкой в настоящее время, – сказала дама, сидевшая рядом с Гаем, – это значит жить в тоске и печали. Мою страну распинают. Я пришла сюда потому, что люблю хозяйку. Теперь я избегаю бывать на приемах. Мое сердце осталось в родной Греции вместе с ее народом. Там мой сын, два брата, племянник. Мой муж слишком стар. Он отказался от карт. Я отказалась от сигарет. Конечно, не слишком-то много. Но это все, что мы можем сделать. Это, как правильно сказать, эмблематично?
– Символично.
– Это символично. Но не помогает моей стране. Это немного помогает нам
Главнокомандующий слушал молча. Мысленно он тоже был на горных перевалах Фессалии.
Магараджа говорил о скачках. На следующей неделе две его лошади должны участвовать в скачках в Каире.
Вскоре все поднялись. Главнокомандующий пересек веранду и подошел к Гаю.
– Второй батальон алебардистов?
– В настоящее время нет, сэр. Оперативная группа Хука.
– Ах да! С вашим бригадиром дело обстоит неважно. Похоже, что вы останетесь не у дел. Очень плохо с судами. И так все время. Да, но мне уже надо было бы быть на пути в Каир. Вам в какую сторону?
– Сиди-Бишр, сэр.
– Как раз по пути. Хотите, подвезу?
Адъютанта пересадили на переднее сиденье к шоферу. Гай уселся рядом с главнокомандующим. Машина очень быстро подкатила к воротам лагеря. Гай собрался выходить.
– Сидите, сидите, я довезу вас до места, – остановил его главнокомандующий.