– Для меня это не очень-то быстро, – сказал капитан-лейтенант. Затем, не скрывая откровенной заботы о личной безопасности, он обратился к майору Хаунду: – А знаете, вам ведь надо знать пароль. На берегу вы и шага не сделаете, не зная пароля. Если вы не знаете пароля, то часовые пристрелят вас сразу же, как только увидят.
– Ну хорошо, а какой же пароль?
– Его меняют каждый день.
– Хорошо, каков же пароль на сегодня?
– Что-что, а это-то
– Так говорите же.
Моряк уставился на них пустыми, отчаявшимися глазами.
– Виноват, – пробормотал он. – Только что помнил, и вдруг он выскочил из головы.
Гай и майор Хаунд вышли.
– Похоже на то, что это еще одна ложная тревога, – сказал майор почти с радостью.
Гай отправился доложить Томми.
– Гром и молния! Проклятье на все их дурацкие головы! – взорвался тот. – Что там на них нашло? Уснули они все, что ли?
– Я думаю, причина не в этом, – сказал Гай.
Через сорок пять минут по всему кораблю прокатилось: «Вот он. Подходит».
Гай отправился на палубу. Действительно, по воде к ним приближалась довольно большая, темная масса. Все начали взваливать на себя тяжелую поклажу; Матросы «уже свесили с борта грузовые сети. Солдаты сгрудились у поручней. И тут снизу донеслось:
– Двести ходячих раненых прибыли для погрузки!
Майор Хаунд крикнул:
– Кто там? Из управления перевозками есть кто-нибудь?
Ему никто не ответил.
– Где ваш командир? – продолжал майор Хаунд. – Эта десантная баржа должна высадить раненых обратно на берег, прийти за нами, перебросить нас, а потом уже заняться ранеными. Вот как это надо делать.
Никто не обратил на него внимания. С баржи на борт эсминца начали медленно подниматься заросшие, обмотанные бинтами фигуры.
– Назад! – крикнул майор Хаунд. – Не сметь подниматься на борт, пока мы еще здесь!
– Сначала пропустите, пожалуйста, пассажиров, выходящих из вагона, – отозвался из темноты насмешливый голос.
Обессилевшие солдаты карабкались на палубу и проталкивались сквозь строй подразделений, ожидавших команды на посадку. Кто-то, невидимый в темноте, крикнул:
– Да уберите же с дороги это имущество!
Его слова тут же подхватили другие:
– Сбросить все имущество! За борт все имущество!
– Что же они делают?! – закричал майор Хаунд. – Остановите их!
Три роты второго отряда командос, в которых были офицеры, повиновались приказу майора. Штабные подразделения находились на другом борту. Там связисты начали швырять за борт свои радиостанции, потом в воду полетел мотоцикл.
Гай разыскал командира десантной баржи.
– Через пятнадцать минут после того, как последний раненый перейдет на эсминец, я отдаю швартовы. Вам следует поторопиться, – предупредил моряк. – После этого я сделаю еще один рейс, возьму еще двести раненых и греческого генерала. Затем топлю эту баржу, перехожу на эсминец, и прощай, Крит. Наше вам почтение.
– Что же происходит на острове? – спросил Гай.
– Это конец! Все сматываются.
Гай спустился вниз с последним коротким докладом своему командиру.
– Для тебя, Томми, дело оборачивается удачно, – сказал он ему без тени горечи.
Теперь лазарет был переполнен. Два армейских врача и корабельный эскулап хлопотали над ранеными, требовавшими срочной помощи. Пока Гай стоял у койки, на которой лежал Томми, в дверях появился огромный, окровавленный, весь в грязи, страшный на вид сержант-австралиец. Оскалив, как мертвец, зубы, он пробормотал:
– Слава богу, дождались наконец флота! – После этого медленно опустился на палубу и тут же впал в предсмертное забытье.
Гай перешагнул через его тело и стал пробиваться сквозь вереницу солдат, спускающихся вниз по трапу; среди них было много оборванных, небритых, изможденных, но, по-видимому, невредимых людей.
– Кто вы? – спросил он одного из них.
– Писарь штаба, – ответил солдат.
Вскоре, так и не дождавшись четких распоряжений, подразделения командос самовольно начали спускаться по сетям в десантную баржу.
Луна зашла. Теперь единственным источником света был пылающий в миле от эсминца танкер.
– Майор Хаунд! – позвал Гай. – Майор Хаунд!
Рядом кто-то отозвался мягким голосом:
– Майор Хаунд в безопасности на барже. Я разыскал его. Он спустился вместе со мной. Это старшина Людович.
Десантная баржа с пыхтением подошла к причалу – настолько разрушенному, что он походил скорее на груду камней, чем на причал. Еще до того как солдаты второго отряда командос начали высаживаться с баржи, в нее с причала стали прыгать раненые и дезертиры.
– Назад, мерзавцы! – заорал командир десантной баржи. – Отдать швартовы! – Матросы оттолкнули баржу от стенки. – Пристрелю каждого, кто попытается прыгнуть в баржу, пока не будет команды. Отойдите назад! Эй вы, убирайтесь с причала к чертовой матери!
Толпа оборванных солдат начала пятиться в темноту.
– А теперь вы, пехтура, – крикнул командир баржи, – быстро на причал!
Он подвел баржу к стенке, и все наконец выбрались на берег. Позднее это событие, такое многозначительное в жизни Гая, майора Хаунда и остальных, было увековечено в официальной истории следующими словами: