– Мне представляется, что на моих флангах не очень-то много войск, – заметил полковник Тиккеридж, когда генерал сказал последнее слово своего последнего распоряжения.
– О флангах нет нужды беспокоиться. Немцы никогда не ведут боевых действий в стороне от дорог.
В заключение генерал сказал:
– Следует признать, что тыловое обеспечение у нас в какой-то мере нарушено… В различных пунктах вдоль дороги будут созданы склады боеприпасов и продовольствия… Есть надежда, что авиация доставит сегодня вечером дополнительные запасы… Возможно, потребуется некоторая импровизация… Свой штаб я переведу сегодня вечером в Имброс… Движение в районе настоящего расположения штаба должно быть сведено к минимуму. Расходиться отсюда поодиночке, дабы не оставить после себя легко обнаруживаемой протоптанной дороги…
К девяти часам Гай и Фидо возвратились туда, откуда выбыли на совещание. На обратном пути им дважды пришлось укрываться в тот момент, когда самолет пролетал над самой головой. Один или два раза, когда они открыто шли по дороге, из кустов по обочинам до них донеслись укоряющие голоса: «Эй вы, пригнуться не можете, что ли?» Однако на большей части пути казалось, что на прилегающей к дороге местности нет ни души. Прибыв к себе в штаб, Фидо занялся переписыванием распоряжений генерала. Затем он поинтересовался:
– Гай, как ты думаешь, командиры подразделений явятся на совещание, которое я назначил?
– Нет.
– Если не явятся, сами будут виноваты. – Фидо безнадежно осмотрелся вокруг ищущим взглядом. – Никого не видно. Возьми-ка ты лучше грузовик и развези эти распоряжения лично.
– Куда?
– Вот сюда, – сказал начальник штаба бригады, указывая на пометки мелом на своей карте, – и сюда, и сюда. Или еще куда-нибудь, – добавил он с явным отчаянием.
– Старшина, где наш водитель?
Водителя нигде не оказалось. Никто не помнил, видели ли его в это утро. Он был не из частей командос, а прикомандированный из транспортного парка, находившегося на этом острове разбитых надежд.
– Что же, черт возьми, с ним могло случиться?
– Я прихожу к выводу, сэр, что, найдя невозможным уехать, он предпочел уйти пешком. С первого взгляда на него, сэр, у меня сложилось мнение, что он не рвется в бой, и, опасаясь потерять еще одну машину, я отобрал у него распределитель зажигания.
– Отлично, старшина!
– По вульгарному выражению австралийца, о котором я говорил вам, сэр, транспортные средства всякого рода – это золотоносный песок.
Над ними появился бомбардировщик «Юнкерс-87», обнаружил грузовик незваных гостей, спикировал на него и сбросил три бомбы. Они упали на противоположную сторону дороги, среди невидимых отсюда дезертиров. После этого самолет потерял интерес к грузовику и, стремительно взмыв вверх, скрылся в западном направлении. Гай, Фидо и Людович поднялись на ноги.
– Я должен сменить место расположения штаба, – сказал Фидо. – Они всякий раз обнаруживают этот проклятый грузовик.
– А почему бы просто не убрать его отсюда? – возразил Гай.
Людович, не дожидаясь приказаний, взобрался в автомашину, завел двигатель и, выбравшись задним ходом на дорогу, проехал по ней с полмили. Спрятавшиеся дезертиры вскочили, посылая ему вслед проклятия. Когда он возвратился пешком с канистрой бензина в каждой руке, появился еще один «Юнкерс-87», оказавшийся более удачливым, чем его предшественник: сброшенные им бомбы взорвались рядом с грузовиком и опрокинули его колесами вверх.
– Вот и накрылся твой дерьмовый транспорт, – бросил Людович сержанту из группы спрятавшихся дезертиров. У него была присущая лакеям манера изменять свою речь; сейчас он говорил грубым, простонародным языком. С майором же он заговорил прежним, сладким и мелодичным, голосом. – Не позволите ли мне, сэр, взять с собой пару солдат и отправиться вместе с капитаном Краучбеком? Мы смогли бы раздобыть где-нибудь продовольствие.
– Старшина, – спросил его Гай, – вы, случайно, не подозреваете меня в намерении удрать на нашем грузовике?
– Ни в коем случае, сэр, – с напускной скромностью ответил Людович.
– Нет… Да… – нерешительно пробормотал Фидо. – Ладно, поступайте, как считаете нужным. Только сделайте что-нибудь, ради бога.
Среди солдат своего отделения Гай отыскал добровольца-водителя, и вскоре они – Гай в кабине, Людович с двумя солдатами в кузове – отправились по дороге, по которой ехали ночью.