– Почему, черт возьми, вы вывели свою роту на всю ночь, не позаботившись при этом об установлении связи со штабом? Вы представляете, ведь если бы управление воинскими перевозками, как обычно, все не перепутало бы, то бригада выступила бы без вас и вы вернулись бы в пустой лагерь. Разве вам не известно, что любой план занятий со ссылками на соответствующую карту следует направлять начальнику штаба?
Гаю это было известно, и он сделал все как положено. Сандерс отсутствовал в тот вечер, и Гай вручил план Сарам-Смиту. Однако Гай промолчал.
– Ну что, вам нечего сказать?
– Виноват, сэр.
– Ну ладно. Проследите, чтобы четвертая рота подготовилась к отбытию в двенадцать ноль-ноль.
– Есть, сэр. Нельзя ли узнать, куда мы отправимся?
– Выезжаем для посадки на суда в Пемброк-Док.
– Чтобы следовать в Кале, сэр?
– Это, пожалуй, наиглупейший вопрос из всех, когда-либо заданных мне. Вы что же, совсем не следите за новостями?
– Со вчерашнего вечера и до сегодняшнего утра не следил, сэр.
– Тогда понятно. Немцы заняли Кале. Идите в роту и готовьте ее к выступлению.
– Есть, сэр.
Возвращаясь в роту, Гай вспомнил, что, согласно последнему письму Тони Бокс-Бендера, его батальон находился в Кале.
Вот уже две недели, как почта в алебардийскую бригаду не поступала. Когда она наконец пришла, Гай получил два письма от отца, написанные с интервалом в десять дней.
«Отель „Морской берег“,
Мэтчет, 2 июня.
Дорогой Гай.
Мне неизвестно, где ты сейчас находишься, видимо, ты не имеешь права сообщать такие данные, однако надеюсь, что это письмо дойдет до тебя, где бы ты ни был, и ты поймешь, что я всегда о тебе думаю и часто молюсь за тебя.
Тебе, наверное, писали, что Тони был в Кале и что никто из них не вернулся оттуда. Его считают без вести пропавшим. Анджела решила, что он попал в плен, но и ты, и я слишком хорошо знаем и его самого, и его батальон, чтобы согласиться с такой возможностью.
Он всегда был очень хорошим и веселым мальчиком, и я не смог бы просить более почетной смерти для любого из тех, кого я люблю. Это достойная смерть, о которой мы молимся.
Если получишь это письмо, напиши, пожалуйста, Анджеле.
Преданный тебе, нежно любящий отец – Дж. Краучбек».