Затем всю бригаду снова собрали в порту и погрузили на те же суда, потрепанные теперь еще больше, ибо в прошедшие дни на них перебрасывалась из Дюнкерка не менее потрепанная английская армия. Впрочем, на одном из судов уютно устроился потерявший свои пушки боевой расчет голландской артиллерийской батареи. В Дюнкерке им как-то удалось попасть на борт этого судна. В Англии, как казалось, никто ими не интересовался и тем более не имел места для их размещения. Так они и оставались на судне, печальные, флегматичные и очень вежливые.
Суда походили на кварталы трущоб. Гай направил все свои усилия на то, чтобы не растерять солдат своей роты и принадлежащие им запасы имущества и вооружения. Алебардистов выводили на берег по одной роте для часовых занятий по физической подготовке. Остальную часть дня они сидели на своих вещевых мешках. Из какого-то далекого штаба прибыл офицер, доставивший прокламацию, которую следовало объявить всем войскам. В прокламации опровергались распространенные противником слухи о том, что английские военно-воздушные силы в Дюнкерке якобы бездействовали. «Если английские самолеты и не летали над Дюнкерком, – говорилось в ней, – то только потому, что они были заняты тем, что выводили из строя коммуникации противника». Однако алебардистов куда больше интересовали слухи о том, что немецкие войска высадились в Лимерике и что они, алебардисты, должны выбить их оттуда.
– Не лучше ли нам рассеять эти слухи, сэр? – спросил Гай.
– Нет, не надо, – ответил подполковник Тиккеридж. – Это верные слухи. Не в том смысле, что немцы действительно высадились в Лимерике, а в том, что наша задача встретить их, если они вздумают высадиться в этом пункте.
– Нам одним?
– Нам одним, – подтвердил Тиккеридж. – Так, по крайней мере, всем это представляется, за исключением, конечно, наших голландских друзей.
Алебардистов держали в двухчасовой готовности к выходу в море. По прошествии двух дней приказы изменили и подразделениям алебардистов разрешили сходить на берег с целью боевой подготовки и отдыха. Им предписывалось не удаляться на берегу за пределы видимости мачты своего судна, чтобы в случае поступления срочного приказа о выходе в море они могли увидеть поднятый на ней флаг, обязывающий их возвратиться на борт судна.
Подполковник Тиккеридж провел в салоне совещание офицеров, на котором объяснил все детали их действий в Лимерике. Ожидалось, что немцы будут высаживаться в составе хорошо вооруженных механизированных частей, при эффективной поддержке авиации и, возможно, некоторой помощи со стороны «пятой колонны». Алебардийской бригаде предписывалось отражать наступление противника до последней возможности.
– Относительно того, как долго мы сможем продержаться, – заметил подполковник Тиккеридж, – вы знаете не хуже меня.
Получив карту Лимерика и такую удручающую разведывательную информацию. Гай возвратился в свою скученно разместившуюся роту.
– Алебардист Шанкс, сэр, подал рапорт с просьбой об увольнении, – доложил ему Рокис.
– Но ведь ему же известно, что увольнения запрещены.
– Неотложные личные дела, сэр.
– Какие неотложные дела, старшина?
– Он не говорит, сэр. Настаивает на своем праве обратиться к командиру роты лично, сэр.
– Хорошо. Он ведь хороший солдат, правда?
– Один из лучших, сэр. Из вновь призванных, конечно.
Алебардисту Шанксу разрешили обратиться к командиру роты. Гай хорошо знал этого парня – красивого, способного, старательного солдата.
– Итак, Шанкс, что у вас случилось?
– О, сэр, это соревнование. Завтра вечером мне
– О каком соревновании идет речь, Шанкс?
– Медленный вальс, сэр. Моя девушка и я практиковались в этом вот уже три года. В прошлом году мы завоевали приз в Сэлфорде. Мы надеемся завоевать его и в Блэкпуле, сэр. Я уверен, что мы выиграем. А через два дня я обязательно вернусь. Честное слово, сэр.
– А вам известно, Шанкс, что Франция пала? Что весьма вероятно вторжение противника в Англию? Что вся железнодорожная система в нашей стране дезорганизована и занята исключительно перевозками войск, эвакуируемых из Дюнкерка? Что наша бригада находится в двухчасовой готовности к боевым действиям? Известно ли все это вам, Шанкс?
– Так точно, сэр.
– В таком случае почему же вы обращаетесь ко мне с этой абсурдной просьбой?
– Но, сэр, мы же практиковались целых три года. Мы завоевали первый приз в Сэлфорде в прошлом году. Не могу же я теперь от всего этого отказаться, сэр.
– Просьба отклонена. Старшина!
В соответствии с заведенным порядком старшина роты Рокис всегда находился поблизости на тот случай, если проситель во время приема его командиром вздумал бы применить по отношению к своему офицеру силу.
– Просьба отклонена. Кру-гом! Шагом марш! – скомандовал внезапно появившийся Рокис.
«Неужели дюнкерское настроение уже охватило и моих солдат? – с горечью подумал Гай. – Скорее всего, да».