Отряд торопливо застучал копытами по каменистому полу. Солдаты восторженно переглядывались, обменивались репликами вроде: «Это Великая Пещера!» и «Может быть, скоро будем в Союзе!» Похоже, это была та самая Пещера, о которой упоминал Роб-Рой при разговоре с неприятельским предводителем и раньше, в разговорах.
Пещера была высокая, так что вполне можно было ехать верхом, довольно ровная от начала, словно искусственная, но несколько дальше в глубину начинались каменные сосульки и столбы — сталактиты и сталагмиты. Наш отряд всё дальше и дальше уходил в пещеру, и всё больше и больше угасала моя надежда когда-либо вернуться на Поверхность. Но, похоже, солдат это нисколько не беспокоило, они весело переговаривались, шутили, сбивались в плотные кучки, чтобы не отстать от основного отряда и не заблудиться по дороге. Путь освещали лёгкими металлическими «факелами», испускавшими довольно яркий свет из молочно-белого цилиндра, плотно насаженного на рукоятку длиной около полуметра. Такие «факелы» были приторочены к каждому седлу и, похоже, входили в комплектацию боевого скакуна. Меня ужасала мысль о том, что теперь надолго, если не насовсем придётся забыть о естественном свете и жить только при искусственном. Что же они едят там, под землёй, как выращивают растения, чем кормят животных? Или еда у них тоже искусственная? Какие-нибудь разносортные грибы? Как же они умудрились прожить так больше шести тысяч лет, да ещё опередив Поверхность в прогрессе? Вопросов явно было больше, чем ответов, и устранять этот дискомфорт никто не собирался. Оставалось только пожалеть, что в своё время я не успел дожать и расспросить об их родине Стейвера. А ещё почувствовать себя тем самым кротом, которым искренне не желал быть Саня.
Великая Пещера, вполне оправдывающая своё название с большой буквы, всё разветвлялась, разветвлялась и разветвлялась, вселяя в мою душу трепет при мысли о том, что, может быть, она тянется под всей Поверхностью. В некоторых местах этого гигантского подземного лабиринта с потолка капала вода, указывая на то, что мы проходили под озером или рекой, а может, просто пластом грунтовых вод. Солдаты говорили, что в подземной сети есть места скопления горючих и ядовитых газов — метана, сероводорода и аммиака, но, к счастью или благодаря навигационным приборам, нам удалось ни разу не попасть в них, хотя мерзкий запах тухлых яиц или навоза изредка тревожил обоняние. Мы двигались дальше, пол углублялся с каждым шагом, и с каждым шагом усиливалась надежда солдат попасть в их родную страну. Я находил довольно странным, что пещера и подземная страна привлекали их больше, нежели светлый, солнечный мир наверху. Неужели жизнь в вечной тьме, при искусственном освещении, так мила? Судя по бледной коже всех солдат, которая почти не загорела даже после длительного пребывания на Поверхности, никаких источников света, хотя бы отдалённо напоминающих Солнце, под землёй не существовало, несмотря на развитые технологии.
Мне представлялся подземный мир, как… скопление множества неких залов, соединённых переходами Пещеры, что-то похожее на метро. Наверное, в самых больших можно строить дома, или выдалбливать их внутри стен, а в сам зал вывести окна, которые будут светиться ночью… Свободное же пространство использовать для выращивания пищи, тех же грибов. Сколько ж этих залов надо, чтобы вместить и прокормить… Легион? Пусть даже урожай собирается чаще и больше, потому что нет никакой зимы. А два, пять, десять? И при всём этом «малая толика сил Союза»… И те, «залитые кровью улицы» некоего поселения? Города? Берегового. Подземный зал на берегу подземного озера или моря? Бред. Что-то здесь не так.
Дня через два (по часам) мы вышли к огромному куполообразному гроту, как бы заросшему сталагмитовой порослью в половину человеческого роста. Всадники вытянулись в три цепочки, проходя через каменный лес. Кто-то заметил неясное движение в стороне и крикнул на всю пещеру:
— Стой! Стрелять буду!
Отряд замер на месте, все повытаскивали оружие и стали осматриваться в тревоге.
— Что такое, Хотоб? — спросил Райнер, — что ты видел?
— Или человек, или животное размером с человека. Вон там, — он указал направление.
— Перекрыть выходы! Левая цепь, прочесать грот! Центральная цепь, оружие наизготовку, прикрыть левую!
Тот, кто прятался за сталагмитом, понял, что потихоньку скрыться всё равно не удастся, потому что встал во весь рост и поднял руки, показывая, что безоружен. Его маленькое тощее тело слегка прикрывали грязные лохмотья.
— Кто ты? — спросил Роб-Рой и его голос гулко разнёсся, отражаясь от стен.
— Я-то здесь живу уже почти год. А вот вы кто такие? — произнёс хриплый старческий голос.
Роб-Рой внимательно всмотрелся в старика и, похоже, узнал его:
— Ротхем, ты что, меня не узнаёшь? Я — император Роб-Рой Первый.
Старикашка глянул на него своими мутными глазами и, дико ухмыляясь, пробурчал:
— Докажи. А то много тут вас таких шляется. Кто уже и дошлялся.
