Я подошёл к своему коню и принялся готовиться к отдыху, всё ещё находясь во власти последнего впечатления. Оказывается, подземный мир отнюдь не темен и скучен, как нам с Сашей представлялось в начале, он очень похож на верхний. В нём есть даже день и ночь. Единственное различие — отсутствие солнца и ультрафиолета, на что указывала бледная кожа его обитателей. Вот кого действительно следовало бы называть «бледнолицыми»! Только эти самые обитатели намного дальше продвинулись по пути прогресса, чем мы, земляне с Поверхности. Может, атомные бомбы и автоматическое оружие были у них, когда мы сами ещё только отражали набеги монголо-татар и открывали Америку. Наши «старшие братья»… У них масса своих проблем, но они успевают ещё и следить за нами, чтобы не дай бог не уничтожили сами себя, или чтобы нас не побил «соседский мальчишка», — как те инопланетяне, конечно же. Именно такое впечатление возникло в свете того, что я успел узнать. И кто знает, из-за чего началась эта война, в которой мне так неожиданно пришлось участвовать, кто в ней прав и кто виноват, не мне судить, тем более что смотрю на неё глазами человека Роб-Роя, не имея никакого понятия о мотивах другой стороны.
Мне вспомнился Саня и жёсткий, хотя и оправданный обстоятельствами поступок командира. Ведь он всё-таки должен понимать, что Саша — мой земляк, друг и товарищ по несчастью, и такой поступок, по крайней мере, должен возбудить в моей душе неприязнь. Вожатый же, скорее всего, если не погиб, находится в руках у македониан… У македониан… Кстати, Ротхем назвал Райнера тоже македонианином. Что-то не стыкуется. Райнер, этот храбрый и мужественный командир, предатель? Или это одна из граней гражданской войны, когда «сын на отца, брат на брата»? Кто вообще называется македонианином? А сам Ротхем кем назвался? «Тевтонец» какой-то… При этом слове мне приходил на ум только средневековый рыцарский орден, которому надавал по шеям на Чудском озере Александр Невский, других ассоциаций не было. Внешне Ротхем не сильно отличался от того же македонианина Райнера, разве только реально квадратной челюстью. Подумав об этом, я поразился, насколько же плохо разобрался в своём нынешнем положении, при малейшем новом событии добавлялось столько неизвестной раньше информации, что впору было заново разбираться в уже вроде бы устоявшемся мировоззрении.
— Мне совершенно нельзя судить, кто прав, кто виноват, я — посторонний наблюдатель, к тому же абсолютно незнакомый с делом и его предысторией, — прошептал я.
Что может быть хуже для государства, для общества, для народа, чем гражданская война, для любого государства, независимо от уровня его развития? И как смотреть на человека или людей, развязавших гражданскую войну, или доведших страну до неё? Вопросы так и остались без ответов. Тем более, мне было неизвестно, кто эту войну развязал. Может, даже та сторона, на которой я сейчас находился. А мятежники… просто мстители за «залитые кровью улицы Берегового».
Где-то в отдалении из тоннеля послышался неясный шум, похожий на топот десятков лап, словно там проходило большое стадо слонов или буйволов, обутых в очень большие тапочки. Звук был такой приглушённо-мягкий, но при этом тяжёлый, даже пол стал ощутимо подрагивать. Ротхем в тревоге вскочил с серого солдатского матраца, накрытого плащом, на котором только что успел удобно расположиться и бросился к сидевшему у костра предводителю:
— Это восьмилапые! Судя по топоту, они приближаются!
Роб-Рой поднялся, отдал несколько кратких приказаний, сам укрылся за большим выступом стены. К нему присоединились Ротхем и я, благо находился ближе остальных. Достал арбалет, натянул тетиву, вставил «рентик-хрентик» и приготовился к встрече с неведомым. Только какое-то шестое чувство подсказывало, что с ним лучше бы не встречаться. Топот стада восьмилапых приближался, и вскоре в полумраке дальнего конца нашего грота блеснули чьи-то громадные глаза, другие, третьи, пятые…
Восьмилапые кошмарные твари величиной с подросшего слонёнка, похожие на больших ящериц или динозавров, но без чешуи, с розоватой кожей, покрытой блестящей вонючей слизью, с двумя рогами-шипами на голове, с кончиков которых на землю капала чёрная жидкость, гротескные, неправдоподобные, но вполне реальные, остановились в замешательстве при виде непривычно-яркого света факелов. Из какого радиоактивного ущелья выползли эти порождения мрака, никогда не встречавшиеся людям Поверхности? А может, кто-то их и видел, но уже ни о чём не расскажет… Но вот одна громадина, подняв передние лапы с мощными, отсвечивающими так, что казались металлическими, когтями, угрожающе выставив их и разинув огромную пасть, усеянную четырьмя рядами зубов, двинулась вперёд, издавая тихое порыкивание.
Это зрелище чудовища, словно выскочившего из ночного кошмара, привело меня в трепет. Арбалет показался настолько жалким оружием против этого гиганта, что я растерялся и опустил руки, тупо глядя на приближающийся ужас. Думаю, большинство солдат было не в лучшем состоянии.
