— Нет, не на вертолёте. Слушай, мы сейчас тихонько выйдем из лагеря и пойдём к… моей машине. Только не спрашивай пока ни о чём, просто слушайся меня и всё будет хорошо. Обещаю, когда всё закончится, я тебе подробно расскажу, как дело было, и где я пропадал. Но не сейчас, нужно всё проделать очень тихо, чтобы никто из милиции не услышал.
Она снова кивнула. За стенкой палатки послышалось какое-то движение, я замер и весь обратился в слух. Снова наступила тишина, только стрекот кузнечиков и сверчков нарушал её. Лоб покрылся испариной, а по спине побежали капли холодного пота. Внезапно мне со всей ясностью представилась вся авантюрность затеи. Вот сейчас полог палатки распахнется и два-три милиционера, наставив пистолеты, возьмут меня тёпленьким, завернут руки за спину и препроводят к следователям, которые-то уж вытащат всё, что я знаю.
Полог откинулся, как бы повторяя мои мысли, но в него влез не милиционер, а Евгений Васильевич, начальник лагеря. Это было совершенно неожиданно, но, когда я взглянул на тускло блеснувший в темноте ствол предмета в его руке, то всё понял. Судя по неясным очертаниям, это был лёгкий плазмомёт. Начальник при виде меня тоже слегка опешил, но потом сказал:
— Так, давайте вставайте и в корпус, быстренько!
Мама не пошевелилась, может, напугалась, я подхватил её под руки и вытащил наружу. Евгений Васильевич упёр ствол плазмомёта мне в спину и прошептал: «Пошевеливайся». Мы вошли в кирпичный корпус, прошагали по ковровой дорожке, устилавшей пол в коридоре, затем начальник открыл дверь своего кабинета и жестом пригласил туда войти. Я усадил мать, диким взглядом таращившуюся на эффектно выглядящее оружие в руке начальника, в кресло возле стены и повернулся к нему:
— Евгений Васильевич, я заверяю вас, что никто из людей с Поверхности не знает, что я здесь. Я прилетел, чтобы забрать мать в Империальный Союз, других родственников у меня нет.
— На чём ты скрылся?
— Купил флаер. Он сейчас возле альтамирского леса, противоугонка и поле невидимости включены.
— Ты что, с ума сошёл? Мальчишка! Сопляк! Тебя ищет вся Внешняя Разведка, я в том числе. Из-за тебя очень влиятельные люди в обеих палатах Сената могут полететь со своих постов. Идиот, скажи спасибо, что у нас здесь находятся только четыре милиционера, и они пока ничего не заподозрили, хотя и рыскают по окрестностям.
Мне оставалось только подавленно молчать. Он, конечно, абсолютно прав, но только вся Внешняя разведка не могла бы помочь мне не сойти с ума от одиночества…
— Хотя, — он осклабился и опустил руку с оружием, — ты очень неплохо провернул дело. Помяни моё слово, если ничего не случится, государственная служба тебе обеспечена. Союз не разбрасывается людьми, которые могут мыслить нестандартно. Дело за малым — отправить вас обратно. Для наших интересов это очень неплохо, за четыре часа ты обнаружен нами, не обнаружен ими и находишься в надёжных руках.
Начальник подошёл к столу, открыл ключом потайной ящик и вытащил из него какую-то маленькую чёрную штуковину. Он направил её в окно, на манер телевизионного пульта, в сторону леса и нажал кнопку.
— Сейчас придёт Магон, преторианец, он проводит вас до леса. Марина Ивановна, вы успокойтесь, мы вам ничего плохого не сделаем. Вот вам живой пример, — за полтора месяца ваш сын неплохо провёл время, поправился и даже «вертолёт» прикупил. А в том, что ему тоскливо и одиноко жить одному в двухкомнатной квартире, нет ничего предосудительного. Я бы и сам так поступил, только действовал бы в более подходящее время, поопытнее буду в таких делах, да и возраст даёт свои преимущества.
Мать улыбнулась ему в ответ, немного расслабилась и откинулась на спинку кресла. Я подсел к ней:
— Всё, что он говорит, правда. Это, конечно, не та страна, о которой ты могла хоть что-то слышать, но поверь, я там прожил полтора месяца, и хорошо прожил.
— Да ничего, Андрюша, я тебе верю. Буду считать, что это «переезд на постоянное место жительства в Израиль».
От этих слов и совершенно неожиданного юмора, признаться, я немного опешил.
— Нет, не Израиль… Но сейчас разницы нет. Прошу, ничему не удивляйся, я обязательно потом всё расскажу.
Минут через пять на чёрной штуковине, которую держал в руке Евгений Васильевич, загорелся крохотный огонек, загорелся и тотчас погас. Начальник снова нажал на кнопку и повернулся к стене. Часть стены бесшумно отъехала в сторону, и в проёме возникла фигура рослого преторианца, широкого в плечах, как и большинство из них и вооружённого до зубов. Он увидел меня и моментально выхватил бластер. Впрочем, оружие небольшое и скорее парализующее, чем лучевое. Ножи, торчавшие за его спиной из маленьких ножен, в умелых руках, — а уж руки-то у него умелые, будь спокоен! — были куда опаснее. Чёрный маскировочный костюм вместе с чёрным же платком, закрывающим лицо и оставляющим открытыми только глаза, действительно делал его похожим на «нинзя», впечатление усиливала рукоять «самурайского» меча и портили парализатор в руке да трубка меча-аннигилятора на поясе.
