Эти две недели пролетели незаметно, и мама уехала, оставив триста рублей. «Чёрные» не появлялись, я расслабился, перестал бояться каждого куста, пригласил пятерых друзей и трёх одноклассниц на день рождения, который мы с шумом отпраздновали двадцать восьмого июля. Поскольку возраст уже был «взрослый», кто-то из пацанов принёс банку батиной наливки, и мы её пробовали, замирая от ощущения прикосновения к запретному и похохатывая друг над другом. Девчонки тоже, «самую капельку, а то мама заметит». Наливка пахла чем-то прокисшим, но при этом странно-соблазнительным. Я, стыдно сказать, здорово укушался с непривычки и проснулся на следующее утро с серьёзной головной болью. Рядом с диваном, на котором меня кто-то уложил и заботливо укрыл простынкой, стояло ведро, которое нами с мамой обычно использовалось для мытья полов. С громким скрипом, как дивана, так и суставов, я приподнялся и сел. В голове с каждым ударом сердца бил большой паровой молот и ему вторили штук десять маленьких молоточков. Так… Первым делом — в ванную, голову под кран и холодную воду посильнее. Бр-р-р! После этой экзекуции чуть полегчало, и я, попив водички из холодного чайника и открыв окно, принялся за уборку квартиры. Все-таки видно, что друзья — не абы кто, а вполне приличные люди, ничего не разбито, разгром вполне в пределах разумного, даже кто-то и обо мне позаботился. Тут зазвонил телефон — раз, второй, мучительно взбудоражив голову. Я поднял трубку, сказал «да», и в ней сразу раздались короткие гудки. Ругнув телефонных хулиганов, я хотел было уйти продолжить уборку, как аппарат затрещал снова.
— Андрей, ты как, в порядке? — озабоченный голос в трубке принадлежал Ольге, моей однокласснице из соседнего подъезда, одной из вчерашних приглашенных. «Нормально», — ответил я, — хочешь, я приду, помогу убраться? Мы вчера там намусорили здорово, хоть ты и не помнишь, отключился.
— Да ладно, не надо, спасибо. Я уже почти закончил, — ответилось машинально, о чём я тут же пожалел.
Ольга, как и следовало ожидать, попрощалась и повесила трубку. Тьфу ты, ну и кретин! «То-то и нет у тебя хороших знакомых девчонок, что вот такие антимонии разводишь», — в отчаянии пробормотал я. Ну ладно, ещё не всё потеряно, какие мои годы! Только пить, наверное, больше не буду. Никогда и ничего!.. Как запах вспомню… Ффух!.. Банку друг забрал с собой, это вещь в любом доме повышенной ценности и строгой отчётности, но флюиды местами ещё витали, видимо, пролилось наливки немало.
Для полного порядка оставалось только расставить по местам мебель. Я убирал на место раскладной столик, когда снова раздался звонок, на этот раз в дверь. Воображение сразу нарисовало образ некой дамы, спешащей помочь в уборке квартиры, а также не слишком скромные последующие сцены (не подумайте ничего плохого, ведь это было воображение простого советского мальчишки!), но затем я, открыв дверь, поднял взгляд на пришедшего и задохнулся…
На лестничной площадке стоял человек в чёрном комбинезоне и чёрном же блестящем плаще, доходящем до лодыжек. На пояснице — широкий кожаный пояс с массивной металлической бляхой и кобурой несколько необычной формы. Меча не было, наверное, для визита ко мне он его снял. Подробнее «чёрного» рассмотреть не удалось: содержимое кобуры, большой серебристый пистолет, было направлено дулом прямо на меня.
— Войти можно? — свистящим шёпотом поинтересовался «чёрный». И бровями так вверх раз, раз. Поинтересовался по-русски, чисто, совершенно без акцента, только со странным выговором, чётко произнося каждое слово.
Что мне оставалось делать, как не подчиниться? Особенно если знаешь, что и закрытая дверь с цепочкой его задержит не более чем на пару секунд, а за балконом — четыре этажа до земли… Он вошёл, аккуратно и тихо закрыл за собой дверь, махнул пистолетом в сторону комнаты: «Проходи». Я направился в зал, прямо-таки чувствуя лопатками холодный ствол, направленный в спину. Незнакомец проследовал за мной.
— Садись, — по-хозяйски пригласил «чёрный», а сам прошёлся по квартире, заглянув везде, где, по его мнению, мог бы кто-нибудь спрятаться.
— Да нет здесь никого, кроме нас с вами, — подпустив наглости в голос, произнёс я.
— Я вижу, — прервал незнакомец, садясь напротив меня и снова выставляя напоказ пистолет.
— Может, вы уберёте эту штуку, — предложил я, — а то ещё сработает. Раз в год на беду и палка стреляет.
«Чёрный» усмехнулся, но пистолет не убрал.
— Юморист, — сказал он, — только в отношении «этой штуки» ты не прав. Потому что это не пистолет какой-нибудь, а самый обыкновенный, банальный и к тому же абсолютно надёжный бластер.
Мне ответить было нечего, я только хмыкнул.
— Да, зачем я, собственно, пришёл. Сейчас мы с тобой выйдем из квартиры и тихонько поднимемся на крышу. Ясно?
Чего же тут неясного, как говорил товарищ Печкин. Наверняка у него на крыше летательный аппарат, на котором меня выследили. Я уже хотел встать, как он прервал моё движение:
