Радары зафиксировали удаление противника. Сэмюэл скомандовал дать им прощальный залп, без попаданий, и только аннигиляторами. Кассиопейцы прониклись, высоко оценив возможности дальнобойности — отходили группой, не пытаясь делать что-то ещё.
— Поздравляю с успешным завершением кампании, экмонсоэро, — громко произнёс император, — напоминаю, мы должны удостовериться в полном отсутствии противника в Солнечной системе. Подразделениям приступить к зачистке сектора обычным порядком.
Ждали около двух недель, но более контакта не состоялось ни в одной точке земного шара. Кассиопейская эскадра удалилась за орбиту Юпитера и исчезла с радаров, ушла в гиперпространство. В течение следующей недели македониане полностью свернули своё присутствие на Поверхности, оставив только укреплённую базу на месте альтамирской группировки, там, где был проделан искусственный выход через Пещеру.
Война пока закончилась. Пока.
В эти дни, ознаменовавшиеся победой македонианских войск, я сидел во дворце, как какая-нибудь тыловая крыса, занимался тренировками и просматриванием сводок с Поверхности сначала о подготовке, а затем и о ходе сражения. Изредка, когда попадала смена, выезжал на патрулирование южных районов Капуа, как положено по законам военного времени. Обычно во время таких патрулирований слегка щемило сердце при мысли о том, что моя возлюбленная и безответная любовь «в одном флаконе» находится совсем недалеко, вот за теми рядами гигантских многоэтажек, рукой подать. Да, я тосковал по ней, по этому ангелу, увиденному лишь дважды, но, тем не менее, глубоко запавшему в душу, хотя, если рассудить здраво, то непонятно, почему, ведь надежды на взаимное чувство с её стороны было так мало… Судя по новостям светской хроники, она разогнала всех своих ранних поклонников, разорвала почти все старые связи, с головой окунулась в работу, — поездки, гастроли, съёмки, — словно сама не рада была тому, что отвергла меня. Перемены в её жизни неизменно повергали в шок всех знакомых и привлекали внимание массы хроникёров. Зачем ей это было нужно?
Изредка я заезжал и к матери, она устроилась работать в геологическую исследовательскую партию, с увлечением изучала географию и геологию Союза, постоянно занималась. Скоро должны были состояться приёмные экзамены в соответствующий институт. Словом, и здесь пригодилась её специальность. Однажды, за два дня до окончания дежурства македонианских легионов на поверхности, я в очередной раз приехал к ней. Мама сидела за столом, заваленным книгами и конспектами, устало улыбаясь.
— Андрюша, привет! Я по тебе соскучилась. Что-то давненько не приезжал уже. А я всё сижу, зубрю.
Она усадила меня за стол на кухне, принялась доставать чайные чашки и печенье.
— Я, наверное, первый геолог с Поверхности, подробно и точно знающий настоящее Подземелье, — она улыбнулась, — за такие сведения любая разведка «оттуда» согласится на сделку с дьяволом. У меня послезавтра экзамен, а потом партия выезжает на раскопки, на остров Последнего Правителя, так что в ближайший месяц мы с тобой не увидимся. Говорят, там нашли ещё один древнейший город. Страшно подумать, этим городам по нескольку десятков тысяч лет, на Поверхности никогда не было ничего подобного. Максимум две-три тысячи, а ранее только могильные курганы и стоянки. Но по нашей истории здесь тоже известно намного больше.
— Так ты же вроде по географии и геологии, причем тут раскопки?
— Мы работаем в тесном контакте с археологами, нам интересно, как выглядел древний Подземный мир, он не неизменен в такой дальней перспективе. Ведь только по аналогиям можно определить, что ждёт Союз в далёком будущем.
— Да, мне этого не понять… Я живу днём сегодняшним, планирую не больше, чем на месяц вперёд. Далёкие времена завораживают душу, конечно, но ненадолго.
— Андрюша, пока вспомнила! Я хотела показать тебе одну вещь.
