Заседание сената, как и любое другое заседание, проходило довольно монотонно, хотя несколько обсуждаемых тем лично для меня оказались интересны. А в остальное время приходилось день за днём выслушивать нудные препирательства сторон, оживлённо дискутировавших о новых проблемах, прямо горой навалившихся после контакта с внешним миром, несмотря на все старания свести к минимуму последствия этого контакта.
Усиленные патрули, направленные в Пещеру, уже один раз отловили группу наиболее активных и везучих, почти достигших заветной цели из бесчисленных искателей приключений, с небывалым энтузиазмом ринувшихся исследовать Пещеру и гибнувших там десятками. На Поверхности появилось целое «независимое» движение диггеров (финансируемое ЦРУ), объединившее энтузиастов, профессионалов пещерного дела и наёмников, обычно для таких дел «увольнявшихся» из частных военных компаний, в стремлении наладить контакты с Союзом и разведать в него пути. Внешняя Разведка не препятствовала — даже подготовленным экспедициям в Пещере опасно. Восьмилапому же не объяснишь, что ты мирный исследователь, гражданин развитого государства, и что у тебя есть права человека. Отчасти по этой причине в Конституции Союза о «правах человека» ничего не упоминается. Права есть у граждан, как полных, так и неполных. В обмен на некоторые обязанности, у первых больше, у вторых меньше. Прав у полного гражданина тоже чуть больше, но они касаются только взаимоотношений с государством и помимо возросших обязанностей компенсируются дополнительным налогом.
Ставка на опасности Пещеры себя оправдывала, потому расширением зоны обитания беглецов с Поверхности, существующей почти две сотни лет, со времён первых романтиков исследования всего подряд XIX века, Сенат не озаботился. Правительства «великих держав» пытались завязать хоть какие-то дипломатические отношения, но безуспешно. Чиновников в Пещеру не посылать ума хватало, а к укреплённой базе Союза в районе прошедшего сражения подобраться близко было невозможно. Нарушители отстреливались неубивающим оружием, и, пережив пару кошмарных часов, уходили сами. Очень уж неприятно происходил процесс воздействия и последствия от него.
Зато Внешняя Разведка переживала кризис, как и предвидел тогда, перед битвой, император, убрав форпосты, — работать стало намного сложнее: то, что раньше обычно списывалось на нелепые случайности, фантастические домыслы и происки коварных иностранных шпионов, теперь проверялось намного более тщательно. От активных действий пришлось почти совсем отказаться, оставив только наблюдателей. По крайней мере, ни один македонианин так и не был схвачен, надо отдать должное правительству Империального Союза, они провели работу вовремя. Эти-то события и были основной темой обсуждений в Палате Представителей, много возникало вопросов, которые можно решить только сообща. Наконец, приняв несколько резолюций, и оставив их на реализацию недавно сформированному Внешнему Совету Сената, съезд закончился, и всплеск политической активности в стране снова угас.
Потянулись обычные, ничем не примечательные будни подземного мира. Обдумать слова матери, сказанные в тот день, теперь была масса времени. Я не стал спорить с ней тогда, ведь она знала и помнила отца куда лучше и больше меня, а все известные факты говорили как раз в пользу её версии. Но возникали сопутствующие вопросы — как получилось, что он, один из династии верховных правителей, на протяжении, пожалуй, тысячи лет руководивших страной, оказался женат на простой русской женщине, куда он потом пропал и хотя бы, каково было его настоящее имя? Под своей фамилией, которую приняла и мама (Мариэн Сейвиль) я не нашёл в архивах никого. Исчезнуть бесследно он тоже не мог, македониане намного строже следят за собой, очень тщательно фиксируют свою историю, этим занимается специальный Институт Времени. Да, название такое же, как в известнейшем в бывшем СССР фильме «Гостья из будущего». С самого начала хранились подробные рукописные, позже печатные записи, ещё позднее добавились фотографии, сейчас — масса информации, включая видео и голо. Вся информация, естественно, доступна в Сети, если без грифа секретности, тогда только по отдельному запросу с полномочиями. Впрочем, отсутствие фамилии в архивах еще ни о чём не говорило, во время «справедливого» правления Роб-Роя они были с какой-то целью им подчищены, особенно на предмет личностей политических деятелей, непосредственно предшествовавших диктатору. Про Аурея XVIII там было совсем немного, а Стерк, например, не упоминался вообще, хотя, как мне стало известно позже, он являлся руководителем радикальной политической партии, когда Роб-Рой начинал свой путь в Союзе. Скорее всего, отец по какой-то причине попал в опалу, и его имя было навечно похоронено под толщей времени и уничтоженных документов.
