Что такое зима на Северном Кавказе? Три вида погоды — просто грязь, грязища и непролазная грязь. Снег если и ложится, то ненадолго, потом тает, превращая любой грунт в сплошное месиво. Ребята в Чечне сейчас сталкиваются с этим лицом к лицу…
Евгений Максимович шёл пешком по поросшему травой краешку грунтовки, связывающей когда-то детский лагерь отдыха с македонианской военной базой. Его сопровождали два капитана СОБР, в экипировке и при оружии, автоматы на плече за спиной, пистолеты в кобурах. Шагали не спеша, во-первых, грязь, во-вторых, бывший кагэбэшник захотел подышать воздухом. Говорят, «бывших» не бывает? Бывают, ещё как. Год-то на дворе — девяносто пятый.
Дорога сделала поворот, огибая последнюю перед стеной сосновую рощицу. Обе колеи, пробитые в траве за последние полтора года, наполнились водой, и ходить по ним без резиновых сапог было невозможно. Из-под пожелтевшей хвои тут и там торчали молодые сосенки, похожие на кем-то брошенные прямо на землю ветки с живыми зелёными иголками. Он машинально обежал глазами пятачок земли в поисках грибов. «Тьфу, какие грибы? Зима!» Полное отсутствие снега и мокрый воздух создавали впечатление, что просто осень сильно затянулась.
— Нас видят, — проговорил капитан.
Видели их давно, Евгений Максимович был абсолютно уверен, ещё при подлёте вертолёта, только дали знать об этом именно в данный момент. Капитан сообщал не ему — базе. По «уоки-токи», которую тут же засунул в один из карманов разгрузки. Впереди возвышалась белесая стена. На ней имелось несколько башен с торчащими оттуда орудийными стволами и непонятными деталями непонятных механизмов.
Башни стояли не впереди стены, как принято строить в средневековых крепостях, а чуть позади, и по всем соображениям возле самой фортификации имелась большая мёртвая зона. Почему построили именно так, земляне не знали. Как мёртвую зону можно использовать — тоже. Любителей чужих секретов облучали какой-то гадостью задолго до неё, и процесс избавления от последствий проходил… неприятно. И долго.
Нога в дорогом ботинке поехала на покрытом жидкой грязью незаметном бугорке, шедший сзади собровец поддержал за локоть. Чертыхнувшись, мужчина обтёр подошву об кустик жухлой травы. Да, в Чечне то же самое. Техника забрызгана по самый верх, постоянно вязнет, люди скользят и еле переставляют ноги. Ему вспомнилась посещённая мимоходом «политинформация», проводимая командиром роты срочников в части на другом конце этой самой дороги.
— Колонна останавливается перед толпой местных жителей. Начинается проникновение мирных жителей в кабины автомобилей, люки бэтээров…
Ротный обводит парней глазами.
— Если вы будете держать двери и люки открытыми, стреляйтесь сразу. Иначе это сделаю я.
Хорошо так говорить, когда война уже идёт и чёткого приказа мирных не трогать и лавочки не ломать над головой не висит… Той, первой, колонне было хуже. Долбаная Чечня. Недооценили противника в Генштабе, недооценили. Паша-Мерседес хорохорился, что возьмёт Грозный одним полком за два часа. Ага. Второй месяц пошёл. Правда, прогресс уже заметен, город всё-таки будет за нами, но цена за это заплачена немалая.
Пришли. В стене имеются ворота, только одни, только здесь. Небольшие — можно пройти пешком, может проехать лёгкий грузовик вроде «Газели». А больше и незачем, потому что огромные транспорты для серьёзных целей у них летают по воздуху. Купол силового поля, который накрывает всю базу, отсюда не виден, он за стеной, и примыкает к ней вплотную. Что под ним — из космоса не видно, снимки поступают искажёнными. Проводить авиаразведку непосредственно над базой — дураков нет. А издалека А-50 не видит вообще ничего, ни одного сигнала, если российский военный городок не считать.
Ворота открылись, там уже ждут. Трое — офицер со значком в виде трёх квадратиков, расположенных в форме буквы V на большом квадрате, и двое солдат с футуристичными тепловыми карабинами за плечом. Некоторые знаки различия были известны, только что конкретно они означают и как соотносятся со званиями и должностями — нет.
Вошли на территорию. Она… громадна. Общая площадь, занимаемая базой «союзников», конечно, известна, но только сейчас Евгений Максимович увидел своими глазами, как они здесь развернулись. Купол силового поля исходит от неких эмиттеров, расположенных вдоль стены с внутренней стороны и сходится над высоченным шпилем в центре базы. Пол залит материалом, из которого изготовлена и стена — светло-светло-серый, почти белый, шершавый и тёплый на ощупь. Все здания расположены вдоль периметра, а свободное пространство вокруг башни — единая огромная площадь, невидимыми линиями разбитая на несколько секторов.
Самый дальний от ворот — космический порт. Разведка докладывала о заходящих на посадку объектах в прошлом году, десяток крупных, около полусотни мелких. Крупные все присутствовали здесь, считать мелкие не было времени.
— Один крейсер, девять транспортов, пятьдесят четыре истребителя, двадцать корветов, — офицер проследил его взгляд.
Евгений Максимович поднял бровь.
