Поезд остановился возле перрона вокзала столицы, главное здание которого, как с завистью и с некоторым щемлением в сердце вынужден был признать граф, было даже красивее его разрушенного замка на Второй планете, тем более, что оба они относились к похожему стилю архитектуры. Та же изящность и воздушность форм, похожая отделка, как внешняя, так и внутренняя, разница была лишь в количестве этажей. Магон Марк провёл их через вокзал, нанял воздушное такси на стоянке, они уселись в него и через десять минут достигли серого невзрачного здания Управления Внешней разведки. Здесь всё, начиная от лестницы парадного входа и заканчивая доской объявлений в холле, было выполнено в едином строгом армейском стиле, похожем на стиль поселений синарианцев на дальних, неосвоенных планетах.
Мундир лейтенанта сюда вписался, а вот граф и его адъютант почувствовали себя белыми воронами или, что ещё хуже, арестантами. На них обращали внимание, встречавшиеся офицеры оборачивались, распознавая чужаков. И не пройти им по этому зданию ни шага, не будь рядом преторианца. У дверей с позолоченными ручками и металлической пластинкой, на которой были выгравированы имя и должность хозяина, лейтенант остановился и сказал:
— Это кабинет консула Мириэла, начальника нашего Управления. Порядок прост, нельзя ни о чём спрашивать, пока он сам не предложит говорить. В остальном с офицерами такого ранга, как и с гражданскими чиновниками, принято разговаривать, как с равными, хотя тон разговора всё равно задают они. Учтите на будущее. Ваш статус сейчас — как у рядового гражданского лица, потому что документы общего образца не выданы. Не думайте, что кто-то попытается вас этим попрекнуть или унизить, так как неизвестно, какое место вы займёте в нашем обществе. Да и не принято это, ведь сколько раз сюда попадали граждане Внешнего мира, которые затем становились нашими гражданами. Пойдёмте!
С этими словами он постучался и вошёл. Кабинет консула был огромен, в нём умещалось несколько больших столов, поставленных в ряд торцами друг к другу, со стульями по обе стороны. Вдоль стен — сплошные шкафы, заполненные папками и бумагами. Окна плотно занавешены тяжёлыми тёмно-коричневыми шторами, работал кондиционер, и в кабинете было холодно, прямо-таки до мелкой дрожи. Хозяин сидел за своим письменным столом, таким же огромным, как и остальные, поставленным к ним буквой Т, и что-то писал. При виде посетителей сразу отложил документы, как предписывал этикет, и повернулся к вошедшим.
— Доброе утро, экмонсоэро, — поздоровался он.
Слух графа неприятно кольнуло, в метрополии империи Син было неуважительно приветствовать таким образом, произнося «монсоэро» во множественном числе, полагалось здороваться с каждым человеком в отдельности. Здесь, видимо, дела обстояли иначе. Всё-таки, несмотря на большое сходство двух языков, развивались они в совершенно разных условиях, и поэтому были в них и различия.
Консул являл собой образец человека средних лет, — очень крепкий, начинающий седеть, униформа чётко обрисовывала его могучие мускулы, что говорило о том, что далеко не всю карьеру этот воин занимался штабной работой. В стенном шкафу за его спиной, под стеклом, стоял богато украшенный меч в ножнах, видимо, подаренный за какие-то заслуги, на груди висел значок, вдвое шире, чем у лейтенанта и центуриона.
— Присаживайтесь, — царственным жестом он указал на стулья, — У вас есть какие-либо документы вашего образца, подтверждающие легенду? Другие вещественные доказательства?
— К сожалению, документов не сохранилось, так как мы не состояли на государственной службе, они хранились во дворце, который разрушили правительственные войска перед нашим бегством. Они атаковали совершенно неожиданно.
— Есть стрелковое оружие неизвестного во Внешнем мире образца, которое было конфисковано во время захвата группой Стелвервиля, — вмешался Магон Марк. Он протянул консулу пистолет Роб-Роя.
Тот даже не стал рассматривать оружие, просто отложил его в сторону.
— Этим займутся эксперты, я не специалист по оружию. У нас есть основания не верить вашей легенде, хотя прецедентов ещё не было, и до сих пор, насколько я могу судить, вы держались в её рамках. Если же вы всё-таки солгали, лучше признаться в этом здесь, сейчас, иначе, когда всё зайдет слишком далеко, расплата может быть жестокой. Мы не любим обмана, особенно в таких серьёзных вещах. Ну?
— Мы не лгали, монсоэро, и наша «легенда» полностью соответствует действительности.
