«Папа», видимо, не имея постоянной связи со своими людьми, следовал обычной схеме: по прошествии некоторого времени оставил ребёнка у игровых автоматов, а сам направился проверять безопасность убежища. Проверил неудачно, оставшаяся засада его тут же схватила, но по горячим следам в торговый центр никто не пошёл. Или «папа» был стойким, или допрашивали его не очень активно, в общем, спустя пятнадцать минут Рэм вышел из зала игровых автоматов и направился не к школе, а в доселе неизвестном направлении.
Оперативники проследили за ним до нового объекта, конспиративной квартиры, заодно страхуя от дружинников. Слежка или признаки какой-то другой работы спецслужб отсутствовали.
Однажды вечером в детский приют, находившийся на южной окраине Берегового, постучали. Приют был маленький, устроенный по образцу многодетной семьи, в нём работали всего два человека, муж и жена, воспитатель и директор. Директор спала в соседней комнате, а в общей спальне, где мирно посапывали девять детей разного возраста, бодрствовал только воспитатель.
Он положил книгу в плотном переплёте на свой стул, и, стараясь как можно меньше шуметь, подошёл к двери и приоткрыл её, насколько позволяла цепочка. За дверью стоял человек в синем армейском плаще с капюшоном поверх обычной гражданской одежды. На его поясе в темноте угадывались поблёскивающие металлом ножны.
— Откройте, пожалуйста, — тихо сказал он.
— Что вам здесь понадобилось? — спросил воспитатель, — Вы хоть знаете, сколько времени?
— Вы наверняка слышали о сносе старого здания дома ребёнка в Восточном округе, — воспитатель кивнул, — мы пристраиваем сирот, где можем. Возьмётесь принять, хотя бы временно, одного ребёнка?
— Он что, с вами? Что же вы сразу не сказали? Заходите, заходите!
Незнакомец ввёл в комнату маленького мальчика в тёмно-зелёной курточке и серых штанишках.
— Мальчик, четырнадцать македонианских лет, зовут Рэм, фамилия Арг. Попал в дом ребёнка две недели назад. Воспитывался отцом-одиночкой, он считается пропавшим без вести.
— Сейчас я его оформлю, — воспитатель торопливо записывал что-то в книге, — бедняга, я думаю, мы сможем принять его на постоянной основе.
— Очень хорошо, — улыбнулся мужчина, — вы долго ещё?
— Буквально десять минут, — воспитатель взглянул на мальчика и заметил, что тот едва держится на ногах, — там, в углу, есть свободная кровать, уложите его пока. Потом распишетесь, где я покажу.
Мальчик, сонно хлопая глазёнками и кивая в ответ на тихие слова мужчины, разделся и улёгся. Незнакомец положил руку ему на плечо, что-то ободряюще шепнул и направился к воспитателю. Расписавшись в журнале, он ушёл. Прошло два часа. Дети спали. Воспитатель дочитал книгу и сам уже собрался ложиться, когда в дверь снова постучали. Чертыхнувшись, он вновь направился в прихожую.
— В чём дело?
— К вам поступил мальчик, четырнадцати лет, по имени Рэм?
Приоткрыв дверь, воспитатель увидел рослого мужчину в гражданском костюме. Это был Алефэр Стелвервиль.
— Я собирался его усыновить, но не успел. Оформите дело, пожалуйста.
— Вы с ума сошли? Сейчас глухая ночь! О каком усыновлении может идти речь?
— Послушайте, — в голосе Алефэра слышались решимость и отчаяние, — очень важно забрать его у вас, причем именно сейчас.
— Я вызову полицию!
— Вы не понимаете… Мальчика спрятали у вас. И я просто обязан увести его отсюда! — он воспользовался замешательством воспитателя и отбросил цепочку.
— Это целая история, с которой связаны очень значительные лица. Я прошу, нет, я умоляю вас, во имя будущего нашей державы, отдайте мальчика мне!
Воспитатель, совершенно растерявшись от напора и поворота дела, присел на стул. Затем придвинул к себе журнал и принялся его заполнять, бубня под нос:
— Будущего державы… Император убит, наследники исчезли, демократов повывели, да и… с ними. Есть ли у нас нормальное будущее? Так, что тут писать… Мальчик… Четырнадцать македонианских лет… Фамилия Арг…
— О, нет, у него другая фамилия, и она очень даже известна, — улыбнулся центурион, — но, конечно, запишите так, как вам его сдали.
Он поднял спящего ребёнка на руки и понёс его к своей машине, стоящей на дороге неподалеку от дома, тот даже не проснулся. Затем вернулся, расписался в журнале, поблагодарил воспитателя и снова сел в машину.
— Утром я всё же сообщу в полицию, — устало сказал тот, поёживаясь от предрассветного ветерка, — у вас ещё есть время.
— Я не стал бы этого делать на вашем месте, — снова улыбнулся Алефэр.
— С какой стати? Это же практически похищение!
— Да всё из-за его фамилии. Вы не только не доложите полиции, но и всеми силами постараетесь прикрыть мой отход. Придумайте что-нибудь с бумагами, вы здесь лучше разбираетесь.
— Вы так самоуверенны!
— Может быть. Я надеюсь на ваши верноподданнические чувства. Дело в том, что этот мальчик — Рэм Бугенвиль.
Машина резко рванула с места, так, что завизжали покрышки, а оторопевший воспитатель ещё долго глядел в дальний конец улицы, где скрылся новенький серый «феллерин».
