Меч Севера полностью

Словно поток воды, спешащий заполнить прорванную дамбу, воспоминания нахлынули на Эремула. Воспоминания о ночи возле книгохранилища, когда человек, которого, как ему казалось, он знал, раскрылся как нечто совершенно другое. С нарастающим ужасом Полумаг наблюдал, как лицо Мелиссан принимало более угловатые очертания, а ее кожа, белея, становилась все бледнее.

— Когда людям пришло время возвращаться через море, двое из нас решили отправиться с ними. Они жаждали увидеть мир, который мы оставили. Я предостерегала их против такого безрассудства… но в своей слабости я уступила, позволив в конце концов им уехать. Это была моя третья ошибка.

Вся толпа была прикована к месту словами Мелиссан, околдованная ее голосом.

— Моих сородичей привезли в город, который вы, люди, называете Призрачный порт, и представили лорду–магу Мариусу. Сначала они с удовольствием делились с ним своими знаниями, показывая технологии, до открытия которых людям оставались многие столетия. Но этот человек, Мариус, становился все более требовательным. Он хотел узнать все их секреты до последнего. А когда они устали от его требований, он стал пытать их. Страдания, которые пришлось испытать нашим сородичам, невозможно себе представить. И в этом… я виновна.

Страдание в голосе Мелиссан вызвало у Эремула слезы, и, окинув взглядом толпу, он увидел, что все остальные тоже плакали, мужчины и женщины рыдали у объятиях друг у друга. «Женщина» рядом с ним каким–то образом воздействовала на чувства присутствующих, заставив разделить ее горе, сочувствовать ее утрате. К его чести или, возможно, к его вечному проклятию, Тимерус, казалось, оставался равнодушным.

— Кто ты? — спросил Великий Регент.

— Она — Фейд, Исчезнувшая, — проскрежетал Эремул.

И он знал, что это правда, ибо он один встречал раньше подобное существо. В ту ночь, когда пал Салазар. Столкновение с Айзеком возле книгохранилища.

— Фехд, — мягко поправила его Мелиссан. — Исчезнувшими мы стали две тысячи лет назад. Мы дали вам многое, прежде чем ушли: орудия, чтобы построить цивилизацию, которая, как мы надеялись, однажды станет такой же славной, как наша. Вместо этого вы тиранили свой народ. Вы убили своих богов. Вы нарушили Структуру и, сотворив это, нанесли миру неизмеримый ущерб. Мы решили, что человечество — это яд. Яд, который должен быть очищен, чтобы когда–нибудь эта земля восстановилась.

— Скажи мне, — спросил Тимерус, чуть дрогнувшим голосом. — Что… что я могу сделать в качестве компенсации?

— Компенсации? Тот, кого вы зовете Салазаром, тоже пытался предложить компенсацию. Сорок тысяч человеческих жизней за две наши. — Мелиссан покачала головой, и каждая прядь ее прекрасных серебристых волос затанцевала, словно сплетенная из лунного света. — Но их недостаточно. Если бы он принес в жертву каждого человека на этом континенте, этого тоже было бы недостаточно.

Тимерус кивнул, а затем повернулся к маршалу Браке.

— Застрели ее.

Мелиссан подняла руки, и каким–то образом они оказались не связанными. В левой руке у нее было цилиндрическое устройство из металла. Наступила многозначительная тишина — а затем мир будто взорвался.

Когда зрение в конце концов вернулось к нему, Эремул обнаружил, что лежит на боку, а шею неуклюже тянет кверху петля. Его кресло опрокинуло взрывной волной, одно колесо бешено вращалось в потоках дождя. В ушах у него звенело, а в носу стоял запах дыма. Веревка на шее сильно натянулась, так что Полумаг задыхался, и он смотрел на представшее перед ним зрелище выпученными от ужасного давления на горло глазами.

Безголовый труп Тимеруса бился в диких конвульсиях в течение нескольких секунд, прежде чем опрокинуться назад. То, что осталось от головы Великого Регента, было разбрызгано по Реми и Браке, но, прежде чем они успели что–нибудь сделать, служительница Белой Госпожи извлекла прозрачный меч из… откуда–то и обезглавила их обоих быстрее, чем даже Нерожденная. И вот тогда–то Эремул заметил, что ее глаза были не бесцветными, как у других служительниц, а скорее, черными, как обсидиан, и старше гор и лесов, — такими древними, что даже его собственная смерть от удушья показалась ему прискорбно несущественной.

«Как?» — вяло подумал он, пока мир вокруг начал темнеть.

— Моя сестра избавилась от одного из этих существ несколько месяцев назад и заняла ее место, — сказала Мелиссан, словно прочитав его мысли. — Трое из нас скрывались в этом городе годами. Осуществляя подготовку.

Фехд сделала шаг к нему. Ее свободная рука опустилась к талии, и, когда она убрала ее оттуда, рука сжимала клинок, который выглядел стеклянным. Он прозвенел в воздухе, слишком быстро, чтобы успели проследить его слабеющие глаза. А потом Эремул оказался лежащим на помосте, разрубленная петля слетела с его шеи, и он глотал воздух.

— Трое из вас? — прохрипел Эремул, восстановив дыхание настолько, что смог заговорить.