Менион постепенно задремал, ощущая лишь легкое покачивание плота, который река уверенно несла на юг. В его утомленном мозге мелькали странные видения, время текло долгими минутами мирной тишины. Затем до него донеслись голоса, проникая в глубину сознания, заставляя немедленно проснуться, и глаза ему обожгло ослепительно алое сияние, пронизывающее влажный воздух. Резко прищурившись, он отодвинулся от Ширль и встал, и на его лице отразилась неуверенность, когда он увидел в северном небе красноватое зарево, по яркости не уступающее золотистому рассвету. Ширль что-то тихо зашептала ему на ухо. В ее еле слышных словах звучала горечь.
— Они сожгли город, Менион. Они сожгли мой дом!
Менион опустил глаза и крепче сжал тонкую руку девушки. Хотя жителям Керна и удалось спастись, сам город этой ночью встретил свое разрушение и с ужасающим величием превращался в пепел.
В могильной тьме маленькой камеры медленно текли часы. Даже когда глаза пленников привыкли к непроницаемому мраку, одиночество продолжало притуплять их чувства и лишало их способности судить о ходе времени. В безмолвии пустой темной камеры единственным звуком, кроме их хриплого дыхания, был редкий шорох бегающих крыс и ровный стук капель ледяной воды по истертому камню. Затем слух начал обманывать их, и они стали слышать в тишине странные звуки. Их собственные действия потеряли смысл, ибо их можно было предсказать, определить и отбросить как бессмысленные и безнадежные. Протекло неопределенное количество времени, но никто так и не пришел к ним.
Где-то наверху, среди света и свежего воздуха, среди шумов города и толпы, Паланс Буканнах решал их судьбу, тем самым косвенно определяя судьбу всего Юга. Время для земель Каллахорна истекало; с каждым истекшим часов воинство Повелителя Колдунов все приближалось. Но здесь, в безмолвном мраке крошечной темницы, в мире, отрезанном от пульса людской жизни, время не имело смысла и сегодняшний день ничем не отличался от завтрашнего. В свое время за ними придут, но вернутся ли они тогда под благословенный солнечный свет или же всего лишь сменят один мрак на другой? Что, если они окажутся в ужасном сумраке Короля Черепа, чья сила воцарилась не только в Каллахорне, но даже в самых отдаленных провинциях Юга?
Вскоре после того, как стражники оставили их, Балинор и братья— эльфы освободились от своих пут. Веревки, которыми они были связаны, затягивались без намерения лишить их любого шанса освободиться, так как они все равно были надежно заперты и подземной темнице, и поэтому они, не теряя времени, вскоре распустили их узлы. Стоя рядом во тьме, сбросив путы и повязки, они обсуждали, что их теперь ждет. Сырой гнилостный воздух древнего подземелья душил их, а подземный холод пробирался даже под их тяжелые плащи. Пол здесь был земляным, стены — из камня и железа, а комната выглядела голой и пустой.
Балинор был знаком с подземельем, расположенным под королевским дворцом, но комнату, в которую их бросили, он не узнавал. В основном эти подвалы использовались как продуктовые погреба, и хотя в них было множество комнат, где годами выдерживалось вино, это не была одна из таких комнат. Затем с леденящей уверенностью он понял, что они попали в древнюю темницу, многие века назад сооруженную под винными погребами, а затем замурованную и забытую. Должно быть, Паланс узнал о ее существовании и вновь открыл ее камеры для своих целей. Вполне вероятно, что он заточил в этот лабиринт и сторонников Балинора, когда они отправились во дворец, чтобы выразить протест против роспуска Граничного Легиона. Темница была умело скрыта под землей, и Балинор сомневался, что их когда— нибудь сумеют здесь найти.
Обсуждение вскоре закончилось. Им почти не о чем было говорить. Балинор оставил свои указания капитану Шилону. Если им не удастся вернуться, он должен будет найти Гиннисона и Фандуика, двоих наиболее преданных офицеров Балинора, и приказать им собирать Граничный Легион для обороны от наступающей армии Повелителя Колдунов. Также Шилон получил приказ послать гонцов в земли гномов и эльфов, чтобы предупредить их о создавшейся ситуации и просить о немедленной помощи. Эвентин не позволит долго держать своих кузенов пленными в Каллахорне, и Алланон тоже поспешит сюда, стоит ему услышать об их беде. Отпущенные Шилону четыре часа наверняка давно прошли, думал он, так что теперь это только вопрос времени. Но время было бесценно, а стремление Паланса удержать трон Каллахорна приводило к смертельной опасности для них всех. Балинор мысленно проклял себя за то, что не последовал совету Дарина и оттягивал встречу с братом, пока не стал совершенно уверен в ее исходе.
