Я пытался следовать за ним, примораживая каждый выступ, за который цеплялся. Потом мне это надоело. Постоянное физическое напряжение и собранные Цветики очень сильно меня разогревали. Пот лился ручьём. Я перестал морозить выступы, прибегая к Холоду только тогда, когда действительно не было за что хвататься. Сколько мы пролезли — для меня было загадкой. Вниз я не смотрел. Вообще. Я вам наверно не говорил… но… я невероятно сильно боюсь высоты! Даже лазая на небольшое деревце, у меня сильно кружилась голова! Именно поэтому сейчас, в текущий момент, для меня, в моей текущей реальности, не существовало ничего кроме этого и следующего уступа. А всё остальное? Ну… Безумный Художник! Ты у меня ещё попляшешь! Я тебе кисть твою в уши засуну за такие наваждения!
От страха моё тело будто само забыло, что оно когда-то могло испытывать усталость. Мы долезли до горизонтальной расщелины в скале. Я залез в неё и мне больше никуда не хотелось идти. Молот сжалился надо мной и не стал подгонять, решив и себе устроить отдых.
Когда я всё же отдышался, я рискнул всё таки выглянуть за край расщелины. Мать Честная! Охо-хо! Я быстро рыпнулся обратно. К моему горлу подступила рвота. Я лежал и упрямо сопротивлялся попыткам Молота меня растолкать. Я никуда не собирался дальше идти, пока картина перед моими глазами выкидывала безумные кренделя. Видя, что со мной что-то не так, Энорус сначала побил меня по щекам, затем взялся за мои кроссовки и поднял их повыше, так чтобы ноги были перпендикулярно телу. Кровь вернулась к голове, стало значительно легче. Энорус продолжал держать мои ноги, пока моему лицу не вернулся естественный цвет.
— Высоко падал в детстве? — сочувственно спросил он.
— В который из раз? В тот, который я кубарем скатился с самого верха лестницы? Или в тот раз, когда подо мной обломалась ветка? Или в тот раз, когда мы с друзьями гасали с крыши на спор, а я пытался доказать, что я не боюсь высоты и потом хромал не меньше недели?
— Никому не надо было ничего доказывать. И уж тем более мне. Мог бы сразу мне об этом сказать. Я бы тогда сильно подумал бы и не заставил бы тебя сюда лезть. Уж лучше было потратить несколько месяцев, чтобы научить тебя паре хитростей мгновенного перемещения, чем вот сейчас испытывать шок от того, что ты исчезаешь.
Я встрепенулся.
— Как это "исчезаешь"? В каком смысле?
— В прямом, — рассмеялся Энорус. Он даже тут нашёл повод для смеха! — Ты — вагатоник. А вагатоники почему-то вбивают себе в голову, что выживать лучше всего, если в критических ситуациях исчезаешь из реальности. Можешь смеяться, я тоже вагатоник! И я до смерти боюсь зубных врачей! Когда мне один раз рвали зуб, я просто исчез из кресла дантиста и друзья потом долго искали меня по Реальностям!
Теперь я тоже рассмеялся.
— Зуб так остался болеть?
— Не-э. Дикарь его мне выбил кулаком, когда они меня нашли! Можешь себе представить, как они перепугались!
Молот улыбнулся во весь рот. Одного правого нижнего зуба действительно не хватало.
— Ладно, дальше уже будет полегче. Пошли. И ещё. Мурлыкай себе под нос любую песенку или мелодию. Если ты замолкнешь, я хотя бы буду знать, что тебя нужно срочно спасать.
То ли от песенки, то ли же просто так, но дальше взбираться было и правда легче. Когда я замолкал, чтобы перевести дух, Энорус то и дело нервно оглядывался. Из-за этого он чуть не проворонил тот момент, когда я реально чуть не упал. Он словил мою руку лишь в самый последний момент.
Мы забрались на новый уступ и нам открылся действительно неописуемый вид! Всё пространство впереди занимали горы! Перевалы, поросшие лесом склоны, зелёные луга и снежные шапки. Взгляд терялся среди всего этого многообразия.
— Ты знаешь дорогу? — спросил я.
— Мы вышли именно из этого портала. Пошли.
И мы пошли. Мы проходили один перевал за другим. Взбирались то на плато, то шли по острым гребням. Пересекали всё новые и новые горные потоки. Прыгали через расщелины. Одна из них была на столько широкой, что я не смог её толком перепрыгнуть и только и смог уцепиться при помощи приморозки. Энорус рванулся и вытащил меня каким-то чудом. Наша магия не понравилась духам этого места, которых мы потревожили. Начался камнепад. Мы еле от него спаслись. Но легче не стало. Чем дальше мы шли, тем больше змей попадалось нам на пути.
Энорус то и дело пугал их огнём.
— Зачем ты это делаешь? Ты так боишься змей? — поинтересовался я.
— Это не просто змеи. Это Стражи. Остроухие знали, какой магией защищать свои Святые Места. Посмотри, они почти не шипят! В их глазах только одно — убить чужаков! Так что, можешь мне поверить, они нападут на нас при первой же возможности.
Тем не менее, нам удалось без особых приключений дойти поросшего соснами перевала.
На одной из них сидел Ворон. Я часто видел таких птиц и в этом Мире, и в своём. Но впервые видел птицу, которая бы так пристально за нами следила.
— Здравствуй, Друг! Веди нас! — крикнул Молот.
— Кар! — поприветствовал тот.
