Войдя в комнату мы сели за стол. Вид у богатыря был угнетённый. Старик тоже сидел задумчивый.
— Откуда ты знаешь того кретина? — спросил я Микулу.
Тот удивлённо на меня посмотрел.
— Вообще-то у меня был к тебе тот же вопрос! — сказал богатырь своим басом.
— Мне тоже интересно, — сказал мольфар.
Старик кахыкнул.
— Мы с ним встретились, когда он пытался пролезть в А… в Город Мёртвых. Теперь твоя очередь.
Микула втупился в мой взгляд, будто хотел заглянуть в Душу.
— Что же, — наконец сказал он. — Думаю я могу тебе доверять. Да и от Деда Веся у меня секретов нет.
Он набрал в ведре воды и осушил кухоль одним махом. Затем ещё один. И ещё. Напившись он умылся из кухля над миской и вернулся за стол.
— Что же слушай. Я тут не просто так ошиваюсь, и охочусь на разных монстров. Я — агент Риндола. Мне слишком скучно было сидеть у них на Стенах. К тому же остроухие не сильно на нас и рыпаются в последнее время. Вот мы и стали думать, как нанести им поражение. И ударить в самое уязвимое место. Вот я и отправился собирать крохи информации. Это убежище — мне как база. Оно — мой родной дом. Или стало таким.
— А как ты познакомился с эльфом?
Микула хохотнул.
— Ха! Нужно будет запомнить это ругательство!
Блин! Я и забыл, что тут эльфов эльфами не называют!
Весемир тоже засмеялся.
— Век живи — век Учись!
Я снова уставился на богатыря.
— Так как?
Тот замялся.
— Видишь ли… Он — бунтарь. Алирские мятежники сами нас нашли. Мы не знаем, где их Тайная Обитель. Да и не хотим знать. Нам не нужна эта тайна. Ведь если кого-то из нас схватят, мы можем её выдать. А у алиров ещё ни один мятежник не сознался! Не смотря на все пытки! А ведь у собратьев Алистара богатые опыт и фантазия!
Бородач замолк.
Мы с Дедом Весей уставились на него.
— Что случилось?
— Микул, с тобой всё нормально? — испугался старик.
Богатырь потряс головой. Затем зачерпнул своей огромной ладонью воду из ведра рядом и умылся. Затем снова замотал головой.
— Дед, у тебя есть что тут выпить? А то такое вспомнилось, что забыть лучше.
Весемир мигом достал на стол кружки и полез под кровать. Послышался скрежет выдираемой половицы. Затем стон, кряхтение, стук… И вот он появился вместе с громадной полной бутылью. По меркам моего Мира литров четыре-пять, не меньше. С грохотом поставил на стол. Вынял пробку. Богатырь поднял бутылку будто пёрышко и разлил по кружкам.
— Ну…. За Свет! — поднял тост дед.
— Атан Каре! — поддержал басом Микула. — За товарищей!
Они выпили одни махом. Я рискнул сделать только глоток. По моему горлу пронёсся такой ЖАР!!! Куда там Цветику! Теперь я примерно представлял себе, что чувствовала перед смертью бедная и несчастная виверна!
— Что? Ядрёна вещь? — засмеялся старик. — Сам Гнал!
Микула посмотрел на меня сочувственно.
— Малыш, не слушай его. Вам, Огненным, оно только В Худо. Это мы, неумёхи, только так собственную недостачу Огня компенсируем. А как ещё воспоминания Сжигать? Так что давай сюда мне свою кружку. На. Лучше съешь луковицу.
Он протянул мне молодую зелень. Мою кружку он осушил будто там была просто вода. Я схряцал луковицу вместе с корневищем. Как ещё было Огонь компенсировать? Я стал чаще и и глубже дышать. Наконец из меня вышла громкая отрыжка. Нет. Даже не так — Отрыжка! ОТРЫЖКА!!! Именно с большой буквы!
Дед с богатырём засмеялись. Они тоже взяли себе по луковице.
— Что смешного? — спросил я.
Они согнулись в приступе хохота.
— Не серчай, малыш. Просто мы не в первый раз видим, как отрыгивают огонь после Горелки.
Они снова заржали. Что ж это значит? Я — будто Дракон… могу извергать… Пламя?..
— Да… — мечтательно закатил глаза старик, и погрузился в воспоминания. — Помню как мы пытались напоить Яросвета сразу после Крещения! Внучка меня тогда чуть не прибила!
Они снова засмеялись.
— А что за "Крещение"? — спросил я.
Собутыльники налили себе ещё по одной и с удивлением на меня уставились.
— А точно, ты ж из этих… — махнул рукой Микула.
Дед согласно кивнул.
— Да. Ладно, не все ж обязаны знать такие вещи. Хотя должны Догадываться! Да! Кстати! Это повод для тоста! За Все Крёстные Стихии!
Они чокнулись кружками и выпили.
— Да, я ж тебе рассказать забыл, — вспомнил Дед, заедая луковицей. — в нашем Мире есть четыре Стихии. Ты их знаешь. Ты отмечен Огнём. Как и Яросвет. Я отмечен Водой. Микула отмечен Земной Твердью. Моя же любимая и единственная внучка — отмечена Воздухом.
Я кивнул. Вспомнил Таю. Она и правда была словно Лёгкий Ветерок. На вид такой же Тёплой и Нежной. И Лёгкой.
— Так вот, — продолжил Дед. — Символом единения всех стихий является Крест. Когда человек уже в сознательном возрасте о…. Осмысляет Своё Единение… со Стихией… В этом возрасте мы проводим обряд Крещения. Во время него человек должен потерять Страх…. Страх перед Своей, именно Своей… и менно Правильной Стихией!
— А если человек выберет не свою Стихию?
Они переглянулись. Богатырь налил себе ещё горелки и выпил без Деда.
