Когда старые воспоминания начинают угасать, я закрываю глаза и пытаюсь вспомнить маленький домик, в котором мы жили до того, как те бандиты сожгли его дотла. Изображения туманные, старые. Только простые очертания дверного проема и тени. Тени повсюду вокруг меня. Они скрывают лицо моего отца и более мелкие детали, и попытка отбросить их, пусть даже только мысленно, приводит к тому, что они отталкиваются, стирая весь образ разом. Я даже не могу вспомнить, как пахло в том маленьком однокомнатном доме. Мои глаза в панике распахиваются, я не вижу того, что меня окружает. Здесь всегда было сыро? Пахло ли плесенью, деревом или травами и дождем?
Свобода — вот почему я здесь, но я даже не могу вспомнить, на что это похоже. Каково это было выбирать, где мне спать? Где или что мне съесть? Мое дыхание врывается в грудь и выходит обратно в одно и то же мгновение. Даже если я сделаю это сегодня вечером, я, возможно, никогда больше не увижу Пограничных земель. Лед наполняет мои вены. Сегодняшний вечер многое меняет для меня. Хотя я надеюсь, что это мой первый шаг домой, он вполне может увести меня еще дальше.
— А что, если я не готова? — Спрашиваю я, говоря медленно, чтобы мои слова не вылетали на одном дыхании. Подняв голову, я смотрю из-под капюшона плаща на высокую женщину, стоящую рядом со мной, чуть впереди меня. Ее лицо непоколебимо, и если бы я не знала ее лучше, я бы сказала, что она вообще не женщина. Вовсе не смертная, а статуя из гранита.
Я продолжаю разглядывать женщину рядом со мной. Мы с Офелией, хотя и не похожи, стоим так близко, как только могут два человека, фактически не касаясь друг друга. В тусклом свете низких фонарей и луны, проглядывающей сквозь облака над головой, я позволяю своему взгляду блуждать по ее упругой коже. Это практически зеркальное отражение облаков над головой. Темная и гладкая, ничем не омраченная — ни единого изъяна. Если бы я не знала ее лучше, я бы подумала, что она сама была бессмертным Божественным Существом.
