— Я знаю, Кайра, — шепчет он. Я кладу голову ему на плечо, и после недолгого колебания он кладет ладонь мне на затылок, сильнее прижимая ее к себе. Будь он кем-то другим, я бы даже не осмелилась выдать свою уязвимость, но это не так. Он Регис. Мой друг, мой товарищ. Он знал меня с тех пор, как я попала в Преступный мир. — Я знаю, — он снова произносит эти слова, его голос становится резче и глубже, чем раньше. Если кто-то и может понять невероятно несправедливые различия между смертными и Богами и тиранию, с которой они правят миром, то это был бы Регис.
— Их отправят в темницу, — говорю я. — Возможно, и мальчика тоже. — Там он умрет. Я знаю это, хотя и не говорю в слух. Судя по виду и количеству крови, ему требовалась немедленная помощь врача — а не того, чтобы его вместе с родителями отправили в темницу за какое-то предполагаемое оскорбление Бога этого города. Чувство вины тяжелым грузом течет по моим венам.
Регис кивает и отстраняется от меня. — Тогда мы вытащим их, — говорит он. — Но не сейчас. Мы не можем рисковать, что о твоем существовании узнают. Особенно не сейчас.
Смысл его слов не ускользает от меня, но я знаю, что он прав. Мне это неприятно, но я позволяю ему увести меня. При каждом шаге мне кажется, что я иду по битому стеклу, и не важно, насколько далеко доносятся крики, они эхом отдаются в моей голове.
Регис продолжает обнимать меня за спину, не позволяя обернуться.
— Сегодня вечером, — повторяю я, глядя на него снизу вверх, когда мы наконец возвращаемся ко входу в гостиницу. — Обещай мне.
Он вздыхает и, наконец, отпускает меня, чтобы сделать шаг назад. — У тебя чертовски доброе сердце, Кайра, — заявляет он. — Это гребаное чудо, что ты продержалась в качестве ассасина так долго, не говоря уже о том, насколько ты хороша.
— Я причиняю вред только своим целям, — напоминаю я ему. — Если нет денег, которые можно заработать, тогда в этом нет смысла.
Не последнюю роль играет и то, что Офелия давно стала давать мне только такие цели, смерти которых я могла бы оправдать. Насильники. Убийцы. Те, кто рушит чужие жизни просто потому, что могут. Мне хотелось бы верить, что люди отличаются от Богов, но это было единственное, что я мучительно осознала за последние десять лет — Боги. Люди. Смертные. Бессмертные. Не имело значения, какая кровь текла в тебе. Каждый был способен на худшее.
— Хорошо, — фыркает Регис. — Я обещаю. Сегодня вечером. Мы спасем их.
Это все, что мне нужно. Меня не волнует, что он считает что у меня кровоточащее сердце. В отличие от Богов, которые когда-то покинули нас, и моего Бога-родителя, который на самом деле поступил так же, я могу спать спокойно, зная, что, по крайней мере, у меня есть он.
Глава 3
Кайра
Человеческий ребенок и его семья были доставлены в замок Бога-Повелителя. К сумеркам весь Миневал узнает об этом. За то, что они осмелились восстать против Бога — нет, даже не за то, что восстали, а за то, что не упали к ногам Талматии в ту секунду, когда она вышла из своего экипажа, и не стали молить о прощении за несчастный случай, к которому они не имели отношения, — они погибнут в темницах.
Или, по крайней мере, они это сделают, если что-то не предпринять.
— Внутрь и наружу, Кайра, — тихо говорит Регис, когда мы останавливаемся у задней части каменной стены, которая окружает южную сторону замка Талматии. — Мне все равно, с чем ты столкнешься, мы здесь только для того, чтобы забрать семью и уйти.
— Понятно, — говорю я сквозь стиснутые зубы. Я смотрю на стену, с неудовольствием разглядывая плотные каменные кирпичи, когда поднимаю руку и сбрасываю с себя плащ. — Мы войдем и выйдем здесь, — говорю я, бросая свой плащ в кучу грязи. Я набрасываю на него немного травы и листьев — достаточно, чтобы скрыть его присутствие, но не настолько, чтобы я не смогла быстро найти его, когда мы вернемся. Ночью прохладнее, но вся эта ткань будет мешать, и нам нужно поторопиться с этим.
Регис чертыхается себе под нос. — Тебе чертовски повезло, что я вообще помогаю тебе, — бормочет он. — Если бы это зависело от меня, мы бы вообще не вмешивались.
— Можешь уйти, — говорю я ему, вытаскивая несколько стилетов из-за пояса. Я бросаю взгляд на тонкие кинжалы и, передумав, засовываю их обратно на место, прежде чем беру кинжалы потолще, привязанные к моим бедрам. — Я могу справиться с этим одна.
Регис усмехается и следует за моими действиями — сбрасывает свой плащ и также вытаскивает кинжалы. — Их трое, — говорит он. — Ребенок, вероятно, не сможет ходить после аварии. Без сомнения, отца избили охранники. —
Мои губы хмуро изгибаются, и я втыкаю острый конец своего кинжала прямо в камни, втискивая его между двумя расшатанными кирпичами. — Тогда держи свои мысли при себе, заткнись и давай займемся этим, — бросаю я в ответ.
