Изольда отвела ее в баню, приготовила все что надо для мытья, ну и, конечно, осталась там сама. Нетрудно догадаться, чем это закончилось. Все-таки они по-настоящему любили друг друга и по-настоящему соскучились. И нежность их была бесконечна, безгранична, они просто горели обе в огне этой нежности, взлеты восторга следовали один за одним, все чаще, чаще, все глубже, все сильнее — до полного изнеможения.
И красавец кот смотрел на них из темного угла огромными красными глазами, а приемник был настроен на «Русское радио», и славные, заводные, бездумные песни конца двадцатого века делали всю эту картину окончательно сюрреалистической. Когда обе девушки, насытившись друг дружкой, все-таки вынырнули из потока блаженства в реальный мир, их встретил энергичный ритм очередного шлягера — Ирина Салтыкова с томными придыханиями ворковала развратным голосом: «Эти глазки, эти голубые глазки! Эти ласки, эти неземные ласки!..» Стопроцентное попадание. Изольда даже не удержалась и перевела Бригитте слова песенки на древнеирландский. И весьма складно получилось.
Они лежали рядом, тяжело дыша. Изольда сделала музыку потише и сказала:
— Слушай, Бригитта, вот этого чудесного зверя и эту волшебную игрушку прислал мне Тристан, и я все думала, чем же отблагодарить его. Теперь придумала. Слышишь, Бригитта? Я пошлю ему тебя!
— Ты с ума сошла!
— Я говорю совершенно серьезно. Мы пока не можем встретиться, у нас не получается, может быть, уже и не получится никогда. Так пусть хоть так! Ты отвезешь ему всю мою страсть, всю мою нежность, всю любовь мою. Он будет любить тебя, но, закрыв глаза, ощутит в объятиях мое тело. Так и передай ему. Это будет лучший подарок для нашего Тристана.
Она так и сказала: нашего Тристана.
— Изольда, госпожа моя, ты хорошо подумала? Ты не станешь потом ревновать меня так же люто, как прежде? Я ведь хочу вернуться назад.
— Нет, Бригитта, точно знаю — нет! — с жаром сказала Изольда. — Я только еще сильнее буду любить тебя после этого. Потому что от Тристана ты вернешься с частицей его любви ко мне в своем теле. Ты так странно смотришь на меня. Ты думаешь, это полнейшее безумие? Нет, Бригитта. Ты действительно магический посредник между нами, потому что тогда, в море, мы все-таки наглотались все трое этих чудодейственных капель. А ты выпила больше всех. Мы просто не можем не любить тебя. И раньше не могли. Но это было слишком дико и непривычно, в это было трудно поверить, а теперь, когда я поняла, в чем суть, в сердце моем не осталось места для злобы, ревности, зависти. Понимаешь?
— Понимаю, — прошептала Бригитта.
Она действительно поняла, и обе женщины были счастливы в тот момент.
Но что может быть мимолетнее счастья?
Изольда выключила приемник совсем, и во внезапно опустившейся тишине стали различимы странные посторонние звуки: скрип, тихое шуршание, наконец покашливание. Звуки доносились из-за двери.
Изольда вздрогнула. Неужели кто-то из тинтайольцев выследил их и сейчас подслушивал? Конечно, король Марк не увидит ничего предосудительного в одновременном присутствии двух дам в одной бане, тем более когда узнает, что это была Бригитта, но время и место, выбранное ими для общения, безусловно покажется странным любому, а уж если тот, под дверью, перескажет все, что подслушал, — скандала не миновать.
— Тихо! — шепнула Изольда Бригитте, но это было избыточное предупреждение — та уже и сама напряженно вслушивалась в тишину.
— О моя госпожа, я совсем забыла рассказать тебе, — зашептала она быстро-быстро, — пока я тут в течение всего вечера выжидала момента и выискивала удобную лазейку, чтобы проскочить в замок, а потом в твои покои, я заметила странного человека весьма благородной наружности. Видишь ли, он занимался в точности тем же, чем и я. И так искусно маскировался, так виртуозно играл роль случайного прохожего, что я тотчас поняла: ему не впервой заниматься этим, то есть выслеживать кого-то и тайно проникать в дома. Я бы в жизни его не заметила, если б сама не стремилась к тебе. А сейчас я просто уверена, это он и сидит под нашей дверью.
— Но кто же он такой?! — На лице Изольды изобразился неподдельный ужас.
— Не знаю, моя королева, лицо его незнакомо мне. Но по всему видно — мужчина весьма благородных кровей. Стоит ли так пугаться? Это не тать и не разбойник. Может, Тристан прислал кого?
— Зачем? — возразила Изольда. — Тристан прислал ко мне Курнебрала. И верный оруженосец все рассказал о своем хозяине. Впрочем…
Изольда замялась, начав сомневаться в чем-то, и в этот момент из-за двери раздался решительный мужской голос, показавшийся Изольде смутно знакомым:
— Девушки милые, откройте мне, пожалуйста! Я действительно пришел к вам не с дурными намерениями. Я пришел с серьезным разговором. Я богатый и знаменитый в своих краях герцог. Конечно, я мог бы явиться ко двору Марка официально и торжественно, возможно, я так и поступлю в дальнейшем. Но сегодня я вынужден красться повсюду, как вор, потому что нахожусь в Корнуолле инкогнито. Никто не должен прежде срока узнавать меня на улицах и в замках. Почему? Я обещаю объяснить вам.
