Приемничек, разумеется, заработал вновь, и уже к середине следующего дня Изольда развлекала себя и подданных волшебной музыкой, а ночь напролет слушала информационные выпуски на всех каналах. Вот это подарок! Потрясающе! Ай да Тристан, ай да сукин сын! В каком же бою можно было заслужить такое? Уж не совершал ли он свои путешествия не только в пространстве, но и во времени? Может, где-то там, в центре Европы, встретил Мырддина или еще какого колдуна и нашел способ прыгать в иную реальность? Что ж, значит, спасение не за горами. Глядишь, и не придется доигрывать до конца этот безумный спектакль. Право же, классический сюжет легенды о Тристане и Изольде надоел ей хуже горькой редьки. Если б не некоторые изящные дополнения, придуманные ими по ходу пьесы, можно было бы со скуки помереть…
Поток этих веселых мыслей прерван был совершенно неожиданно: одно из изящных дополнений впрыгнуло прямо к ней в покои через открытое окно. Хрупкая фигурка в темной накидке с капюшоном казалась порождением самой ночи, лунной и необычно теплой для октября месяца. Незваная гостья поначалу напутала Изольду до полусмерти, а затем обрадовала, быть может, не меньше, чем звуки русской речи в программах новостей.
В дрожащем свете факелов, откинув капюшон и сияя своей бесстыдно рыжей шевелюрой на фоне черного провала окна, стояла ее Бригитта.
— Не вели казнить, хозяйка! — выдохнула она, в изнеможении падая прямо в объятия королевы. — Прими обратно на службу.
— Господи Иисусе! Да откуда же ты взялась такая?!
— Я сбежала из монастыря, — всхлипывая и вздрагивая всем телом, поведала Бригитта. — Я не смогла там жить.
— Господи, как же ты сбежала оттуда? — удивленно спросила Изольда, прекрасно представлявшая себе, что такое средневековый монастырь.
— Ой, не спрашивай, хозяюшка, ой, не спрашивай! — запричитала бывшая камеристка. — Ну, придушила кого-то, разумеется, дай Бог не насмерть, не хочу лишний грех на душу брать, переоделась в чужое мирское платье, да и рванула прямо через ворота, спасибо Тристану, он многому обучил меня — и бегать, и прыгать, и драться… Я долго по лесам пряталась, а они за мною гонялись.
— Кто они, Бригитта?
— Ну, испанцы же.
— Господи, почему испанцы? — продолжала всплескивать руками Изольда.
Служанку свою любимую она уже усадила в кресло и налила ей в кружку горячего отвара шиповника с медом. Сама же ходила по комнате, не в силах справиться с нервной дрожью.
— Так я же в испанском монастыре постриг приняла, аж под Сарагосой. А как попала туда? Ой, не спрашивай, хозяюшка, ой, не спрашивай, как прожила я почти целый год до Сарагосы, по каким морям, на каких кораблях, по каким городам, с какими людьми, по каким кабакам и дворам постоялым меня мотало. Я ж не хотела в монастырь. Я как увидела эти стены, еще здесь, в Кентербери, сразу поняла — не для меня это, не для меня, не смогу я Бога любить сильнее, чем людей, не смогу, но потом, когда через все прошла, когда меня однажды в Памплоне вшестером по очереди, по два раза, и мордой по столу возили, я тогда не то чтобы Бога возлюбила — я людей возненавидела и решилась, и ушла, и постриглась… Но это все равно не для меня, хозяюшка! Ну не сумела я там долго, ну не дают там разгуляться, а мне уж лучше шею под меч, лучше в огонь, в петлю, куда угодно — только не в монастырь… Вот и бежала я, Изольдочка, дорогая, не вели казнить!..
И она снова заревела, заливаясь слезами.
Но тут уже как раз королева начала успокаиваться.
— Господь с тобой, милая, о какой казни ты говоришь. Я любила тебя всегда и люблю сегодня, конечно, оставайся при мне, и я смогу тебя защитить. Мы не скажем королю Марку, что ты бежала из монастыря. Пусть об этом не знает никто в Корнуолле, кроме нас двоих, пусть это будет нашей тайной. А Марк по-прежнему любит меня, и если ты снова станешь моей камеристкой, он в любой ситуации возьмет тебя под свою опеку. Оставайся с нами, Бригитта, оставайся. Ты помнишь, я не гнала тебя и тогда, а все страшное, что было между нами, давно забыто. Ведь правда, Бригитта?
— О госпожа моя, конечно, госпожа моя! Как можно вспоминать друг другу такие давние грехи! Не лучше ли вспомнить, как нам было хорошо вместе?
— Конечно, лучше, моя дорогая, — согласилась Изольда.
Теперь они уже обе были абсолютно спокойны и радостны.
— Тебе надо прежде всего помыться с дороги. Верно, милая?
И они отправились в баню. А ведь была глубокая ночь, спали все, даже охрана, по случаю отсутствия короля Изольда разрешила им спать, оставив дежурным одного лишь Периниса. Ей хотелось спокойно, без свидетелей послушать радио. И вот как кстати оказалась эта пустота и тишина в замке. Как будто Всевышний в очередной раз ворожил Бригитте, избежавшей гибели уже столько раз.
