Андрэ Нортон не всегда писала фантастику. Р' данном томе представлены образцы раннего периода творчества известной писательницы. Но СЂСѓРєР° мастера чувствуется вполне. Дилогия о приключениях молодых голландцев и американцев в РіРѕРґС‹ Второй РјРёСЂРѕРІРѕР№ РІРѕР№РЅС‹ в оккупированной нацистами Европе и далёкой и таинственной Р
Автор благодарит мистера Э.М.Т. Велбеера, жившего ранее в Голландской Ост-Индии, а теперь проживающего в Хилнерсаме, Нидерланды, предоставшего богатые материалы об островах и их обычаях, а также Юпа и Ханни Вемельсфедьдеров из Дортрехта, Нидерланды, за их многочисленные письма с рассказами о молодёжи послевоенной Голландии.
«Сын мой, берегись меча в ножнах: ибо в ножнах таится лезвие».
«Те, кто испил из чаши бога войны, не могут наслаждаться другим вином.»
Полуденная толпа оттеснила высокого молодого человека с коротко остриженными тёмно-рыжими волосами, выбивавшимися из-под серой шляпы, к задней стенке скоростного лифта. Молодой человек вцепился пальцами в медные перила и ждал подъёма, от которого у него всегда оставалось неприятное ощущение в желудке. Ему приходилось летать над Гималаями и прыгать с парашютом над Бирмой, ион при этом не испытывал страха, а вот лифты всегда доставляли ему беспокойство.
— Двадцать четвёртый!
Лоренс Кейн обошёл длинный хвост женской шляпыпрямо перед собой, миновал двух представителей собственного пола и вышел на покрытый плиткой пол вестибюля. Дверь лифта закрылась, и он начал читать названия фирм на дверях кабинетов.
«Братья Смитфилд» — быть может, таблетки от кашля? «Конвей энд Компани, Инкорпорейтид». «Сэйфилд и Виггинс» — вот оно.
Он открыл дверь и вошёл в приёмную, где на толстом сером ковре были аккуратно расставлены пухлые кожаные кресла бордового цвета. Очень богатое и самодовольное помещение. Кейн решил, что голый чёрно-белый коридор нравится ему больше. Если бы не телеграмма в кармане… Но кресла его не испугают, даже бордовые.
— Да, сэр? — за незаметным столиком материализовалась неземная красавица.
Но Кейн сумел ответить голосом, который даже в его собственных ушах прозвучал уверенно и небрежно:
— Меня зовут Кейн. Мне назначена встреча…
— О, да, мистер Кейн. Вас ждут. Будьте добры подождать несколько минут. У мистера Сэйфилда совещание…
Она указала на кресла, и Кейн послушно прошёл к ближайшему, сдерживая идиотское желание идти на цьшочках, чтобы его ноги — в обуви десятого с половиной размера — не оставили какого-нибудь следа на ковре.
Даже после пяти месяцев, в течение которых у него была возможность снова стать цивилизованным человеком и воспринимать кровати, стулья и столы как необходимость, а не экзотическую роскошь, Кейн находил это помещение подавляющим. Осторожно опустившись в мягкие объятия драгоценной кожи, он подумал, позволительно ли отравить здешнюю очищенную атмосферу дымом обычной сигареты.
Чего ради Дик Бун вытащил его сюда? Кейн нащупал листок телеграммы, которая позвала его за полконтинента, с армейским вещевым мешком и толикой слабой надежды в сердце. Но ведь Мёртвый Глаз ещё никогда не подводил его. Если он говорит, что именно этого Кейн ждёт, значит, так оно и есть.
Лоренс Кейн, экс-лейтенант отдела специальной службы, взял со столика номер «Лайф» и постарался занять не только зрение, но и мысли на потрясающих подробностях быта некоего сталелитейщика. Но на раскрытых страницах перед его глазами возникали совсем другие сцены.
Зелёные деревья, полузадушенные лианами и растениями-паразитами, смыкают ряды и образуют сплошные стены по бокам горной тропы — всего лишь полоски коричневой вязкой почвы. Никогда не прекращаюiцийся дождь шумит в ушах, а под языком снова горький вкус акрихина.
Деревья превращаются в тени и исчезают, вокруг голый горный склон, над ним вершины гор — неровные вершины, которые могли бы быть частью лунного ландшафта. Холодный ветер пробивается сквозь кожу и шерсть одежды, сотрясая дрожью всё тело.
Тропические леса тёмных островов, подножия гор Ассама — теперь это такая же часть его, как ногти на пальцах или коротко остриженные волосы на голове.
Кейн кинул в рот жевательную резинку, ощутил мятный вкус. Даже воспоминания об ахрихине было достаточно, чтобы начало тошнить. Он взглянул на стрелку своих серых брюк. Куда удобнее было бы носить выгоревшее на солнце хаки. Вначале костюм ему нравился, но теперь такая одежда совсем не по нему — как и этот кабинет. За два цента наличными он бы сейчас встал и ушёл. Мистер же Сэйфилд и его совещание могут…
Кейн прикусил резинку и бросил журнал на столик. Если этот Сэйфилд сейчас не покажется…
