Радостный боец вдруг резко приуныл. Ему тоже хотелось поучаствовать в захвате людей Волкова. Но приказ — есть приказ, его не обсуждают.
Мы с Ярцевым запрыгнули в кабину, а пятеро оставшихся бойцов — в кузов грузовика. Камердинер надавил на газ и машина, резко тронувшись, покатила к точке захвата.
— Гора, как слышишь? Прием, — вызвал я Горина по его позывному.
— Слышу вас хорошо, прием.
— Они едут к вам. Перегородите дорогу в условленной точке и устройте засаду. Они должны видеть только трех бойцов. Остальные — в лесу, по обе стороны от пикапа. Пусть рассредоточатся так, чтобы не перекрывать друг другу сектора обстрела… — Я на секунду прервался, понимая, что зря сотрясаю эфир, говоря очевидные вещи. — Да вы и без меня все знаете. Задача минимум — обезвредить и задержать противника. Если начнут стрелять, открывайте огонь на поражение. Мы скоро будем.
Через десять минут оператор дрона передал по рации:
— Там перестрелка, толком ничего не видно.
Ярцев, услышав слова оператора, поддал газу.
— Оружие к бою, — передал он по рации бойцам в кузове. — Как остановимся, движемся двумя группами по обе стороны от дороги. Зайдем с тыла и постараемся застать противника врасплох. — Последняя фраза была обращена только ко мне — парням и без слов все было ясно.
— Гора, доложи обстановку, прием. — Я пытался тем временем вызвать Михаила Андреевича, но рация молчала — то ли Горин был занят боем, то ли… Ну, да ладно, раньше времени панихиды петь точно не стоит.
Машина затормозила, и мы высыпали на дорогу. Ярцев протянул мне пистолет и выскочил из машины. Он с двумя бойцами скрылся в зарослях слева от дороги, а мы с тремя оставшимися пошли справа.
Как же мне сейчас не хватало моих прежних колоссальных магических возможностей. Пользуясь аспектом воздуха, я мог становиться частично невидимым и перемещаться быстро и бесшумно. Враг, не владеющий магией, даже не успевал замечать с какой стороны к нему подкрадывалась внезапная смерть.
До места столкновения оставалось примерно полторы сотни метров. Мы старались двигаться, не производя лишнего шума, применяя особый способ перемещения по лесному массиву: нога плавно, но быстро перекатывается с пятки на носок по наружному своду стопы.
Бойцы шли впереди меня. Каждый из них контролировал примерно тридцатиградусный сектор обстрела. Я двигался немного позади и чуть ближе к дороге, чтобы никто из впереди идущих не находился на линии возможного огня.
Вдруг издалека послышались резкие и грубые окрики, среди которых я с облегчением узнал грубый бас Горина. Мы прибавили шагу и вскоре увидели живописную картину: четверо бойцов Волкова лежали в наручниках, глотая придорожную пыль, а пятый прилег навечно отдохнуть в ближайшей канаве.
Я вышел из зарослей, засунул пистолет за пояс и двинулся к Горину. Одновременно со мной с противоположного края дороги показался Ярцев.
— Я смотрю, вы и без нас справились, — с ухмылкой проворчал он, ставя автомат на предохранитель. — Почему рация молчит? — спросил, было, он Горина, но тут же осекся, увидев, что выносной микрофон на плече Михаила Андреевича разбит вдребезги. — Не зацепило? — В голосе Ярцева прозвучало беспокойство.
— Да, пустяки — царапина, — отмахнулся Горин. — Что с этими делать будем? — И он указал на лежащих боевиков Волкова.
Один из них вдруг повернулся в нашу сторону и яростно заорал, брызгая слюной:
— Капец вам, твари. Теперь мы уж точно весь род Беловых вырежем, а поместье с вашим обрыганным поселком спалим.
А вот и главный заводила этой оборзевшей банды, с недоброй усмешкой подумал я, подходя к нему и доставая из-за пояса пистолет.
— Чё ты машешь своей пукалкой, молокосос? — криво усмехаясь, проорал боевик. — Я тебя не…
Что там было дальше, никто так и не услышал, зато выстрел, разнесший вдребезги левое полушарие мозга подонка, услышали все.
— За нарушение границ моей земли и вооруженное нападение на моих людей я, граф Белов, приговариваю тебя к смерти… посмертно, — сказал я, хладнокровно глядя на безжизненное тело у своих ног.
Ярцев с Гориным ошарашенно смотрели на меня. Для них я был всего лишь восемнадцатилетний пацан, который впервые в жизни убил человека, причем сделал это настолько хладнокровно, словно всю жизнь только этим и занимался. Ломать сейчас перед ними комедию и изображать душевные терзания у меня не было ни времени, ни желания. Пусть привыкают. На войне по-другому никак.
— Пощадите, прошу! Я простой водитель. Меня заставили, — вдруг испуганно залепетал один из оставшейся в живых троицы.
Я подошел к Горину и тихо, чтобы задержанные не слышали, сказал, указав на трусливого «шофера»:
— Этого — за мной в лес. Допросить надо. И включите музыку в машине погромче.
Михаил Андреевич понимающе кивнул и передал мой приказ двум своим бойцам. Те схватили визжащего от страха бедолагу и потащили вслед за мной в чащу.
В общем и целом, я действовал строго по инструкции ведения допроса: начал с наименее морально устойчивого и отделил его от группы подельников, чтобы те не могли влиять на него психологически.
