Нюанс был в том, что это была молодая девушка, двадцати двух лет. По легенде она всю жизнь прожила в южных областях приграничья, а после смерти родителей переехала под Казань в поисках лучшей доли. Здесь ее должен был заметить один из присланных нами агентов и, под видом аристократа, пригласить на работу к себе в поместье на большую землю. Но, чтобы цепочка событий была как можно более приближена к реальности, девушке предварительно следовало прожить на землях графа Волкова несколько месяцев до прибытия того самого аристократа.
Устроившись официанткой в один из приграничных баров, она спокойно работала, дожидаясь своего часа. И все было бы хорошо, если бы она не попалась однажды на глаза графу Волкову. Через несколько дней она исчезла. И только спустя месяц я узнал от своего человека в окружении гафа, что он ее изнасиловал и убил. В этот период я уже вовсю занимался делом князя Рокотова, и ни на что другое у меня времени просто не было. Но жирную галочку, что граф Волков больше не жилец, я себе поставил.
Примерно через два часа мы наконец-то приблизились к стене. Это было монументальное сооружение. У тех, кто первый раз его видел, порой захватывало дух. Около тридцати метров высотой и пятнадцати шириной, стена тянулась в обе стороны насколько хватало взгляда. Возводить ее начали примерно сто лет назад, когда случился Катаклизм. С тех пор она постоянно укреплялась и дорабатывалась с применением новейших научных и магических технологий. Это была третья линия обороны, которая была призвана сдерживать наиболее мощные прорывы монстров. Второй линией была река, ну а первой — земли аристократов, протянувшиеся вдоль стены на противоположном берегу.
На вершине стены по всему ее протяжению располагались различные виды оружия, как огнестрельного, так и магического. А внизу, у переправ — которых было по одной на каждый надел — находились массивные ворота с выдвижными площадками, стыкующимися с понтонными мостами. На ночь русло реки освобождалось от нескольких секций моста, и тогда возобновлялось судоходство, по большей степени грузовое.
На подъезде к воротам с внутренней стороны располагался пограничный КПП, в обязанности которого входило: проверка документов, в некоторых случаях — досмотр груза, ну и, конечно же, быстрое силовое реагирование при выявлении нарушений. Стена и все ее обитатели жили по законам военного времени, так что с преступниками здесь особо не церемонились.
Мы подъехали к небольшой очереди, образовавшейся на въезде на КПП. Перед нами было всего три грузовика, так что долго ждать нам не пришлось. Подъезжая к стене, наша колонна перестроилась и вперед пропустили фургон, на котором ехали мы с Ярцевым. Поэтому первой в зону проверки попала наша машина. После остановки Виктор Петрович с полным набором сопроводительных документов прошел в кабинет дежурного офицера.
Не прошло и пяти минут, как он вышел обратно с вполне довольным лицом. Его сопровождал пограничник с погонами майора. Он подошел к нашей машине и заглянул внутрь.
— Ваше сиятельство, — обратился он ко мне, — можно с вами переговорить по одному очень важному делу? Это не займет много времени. Прошу вас ко мне в кабинет.
Слова майора больше смахивали на приказ, облеченный в вежливую форму. Я не стал переводить взгляд на Ярцева в поисках поддержки. Это бы дало офицеру лишний повод думать, что я не уверен в себе и выведен из равновесия. Если майор хотел надавить на меня, то дополнительных козырей от меня он не получит. Посмотрев на него ясным и спокойным взглядом, я вылез из фургона.
Когда мы вошли в довольно тесный кабинет, майор указал мне на стул, а сам протиснулся за рабочий стол и уселся напротив меня.
— Ваше сиятельство, не сочтите за бестактность, но я хотел бы узнать, какова цель вашего визита в приграничные земли?
— Вы так и не представились, господин майор. С кем имею честь? — натянуто улыбнувшись, спросил я.
— И действительно, что ж это я⁈ — воскликнул офицер, от души рассмеявшись. — Майор Громов, Вячеслав Иванович. Да вы не переживайте, Александр Николаевич, это стандартная процедура, которая и мне-то, признаться, не очень приятна. Но таковы правила, ничего не поделать, — развел он руками.
Майор явно хотел добиться какой-то, известной только ему, цели. Получение информации для него было вторично, поскольку спрашивал он о вполне очевидных анкетных вещах, на которые обычно давались такие же очевидные, но зачастую не совсем правдивые ответы. Не говоря уже о том, что допрос аристократа о таких банальностях, да еще и майором, выглядел, мягко говоря, странно. Возможно, он хотел заранее показать мне, кто здесь главный, и намекнуть, чтобы я особо не выпендривался у себя в наделе.
Но, что бы там не задумал майор, скрывать от него мне было нечего, поэтому я совершенно искренне ответил:
— Моя главная и единственная цель — это забота о моем имении. То состояние, в котором оно находится сейчас, меня абсолютно не устраивает.
