Закончив с руками, он вытащил шнурки из ботинок киллера и стянул ими его лодыжки. Саму же обувь выкинул прочь. Если все-таки убийце каким-то образом удастся вырваться, то без ботинок убежать будет гораздо сложнее.
Я все это время продолжал контролировать вход в подворотню. Последним этапом Виктор Петрович достал из мусорки грязную тряпку и соорудив из нее кляп, засунул в рот бородачу. Делалось это не только для поддержания тишины, но, и чтобы пациент не стал кусаться при транспортировке. За все это время ни один прохожий не прошел мимо подворотни, и ни одна машина не сорвалась со своего места.
Увидев, что Ярцев закончил паковать задержанного, я вытер рукавом грязь с лица и выглянул из закутка на улицу. В это время в бар зашли какие-то два мужика, и улица опустела. Я подал сигнал Ярцеву. Тот взвалил бородатого себе на плечи и направился к выходу из подворотни. Я же, засунув пистолет за пояс, быстрым шагом пошел к нашему фургону. Он был припаркован всего в паре метров от входа в бар.
В следующий миг, я понял, что совершил очень большую ошибку, не разведав хотя бы в общих чертах прилегающую к бару территорию и не оценив потенциальную опасность от каждой из немногочисленных машин, припаркованных здесь. Меня спасло то, что сообщник киллера, прежде чем выстрелить стал опускать стекло пассажирской двери. Увидев это движение у стоящей через дорогу машины, я крикнул Ярцеву:
— Стрелок! — А потом совершил молниеносный кувырок за стоящий рядом седан.
Даже если бы это было обычное совпадение, и кто-то просто решил проветрить салон, то в этом случае лишь слегка пострадало бы мое самолюбие. И это не идет ни в какое сравнение с потерей жизни.
Но в этом случае я не ошибся. Раздался выстрел, пуля ударила в стену бара надо моей головой и тут же послышался резкий визг шин по асфальту. Что ж, теперь дело за Коршуновым. Учитывая, что он еще и маг второй ступени, у него не должно возникнуть особых проблем с задержанием стрелка.
Тем временем Ярцев уже мчался из подворотни к нашему фургону. Надо было успеть загрузить туда киллера прежде, чем первые зеваки, услышавшие выстрел, выглянут на улицу. Я подскочил к фургону и быстро открыл дверь. Ярцев сбросил в салон бесчувственное тело, а потом и сам сиганул внутрь. Мне оставалось только закинуть под ближайшее сиденье пистолет и закрыть дверь салона. Виктор Петрович будет внутри. Без присмотра оставлять бородатого нельзя.
В это время основные события разворачивались в той стороне, куда на черном седане укатил стрелок. Коршунов, вероятно, увидел, что тот выстрелил в меня, поэтому особо церемониться с ним не стал, а просто запустил в водительскую дверь огненный шар. Это было безопаснее для окружающих, чем стрелять из автомата. Как говорится: пуля — дура. Даже если ты меткий, как Робин Гуд, глупый свинец может срикошетить и зацепить ни в чем не повинного человека. А огненный шар — совсем другое дело. Если он вдруг пролетит мимо цели, то опытный маг при желании всегда успеет его деактивировать.
После меткого попадания машина загорелась и резко сбавила ход. Плавно повернув влево, она по инерции прокатилась до края дороги, ударилась колесами о бордюр и остановилась. Рядом с этим местом был пустырь, поэтому можно было не опасаться, что огонь перекинется на другие объекты. Черный седан, как и внезапно поджарившийся стрелок больше не представляли для меня никакого интереса. А вот толпа зевак, выбежавшая из Мармеладки, могла прибавить еще несколько очков к моему авторитету. Хотя, учитывая то, что я был весь перемазан грязью, это было спорное утверждение.
В этот момент из фургона вылез Ярцев. Похоже, что к этому времени он провел профилактические мероприятия с киллером, чтобы тот уж точно не смог освободиться.
— Вызывайте патруль, Виктор Петрович, — громко сказал я, чтобы было слышно людям, толпящимся у входа в бар. — Водитель вон той машины пытался меня убить. — И я указал на пылающий седан. — Пуля попала в стену. Вот сюда. — Я провел пальцами по выщербленному кирпичу.
После этого, немного пошарив взглядом у себя под ногами, я воскликнул:
— Ага, а вот и она! — Носок моего ботинка постучал рядом со сплющенным металлическим кусочком. — Пусть всё зафиксируют и занесут в протокол. Попрошу никого сюда не подходить, это место преступления! — Последняя фраза относилась к зевакам.
Весь этот нелепый спектакль был предназначен исключительно для собравшихся у входа в бар зрителей. Чтобы уже ни у кого не возникло сомнений по поводу того, кто здесь является злодеем, а кто жертвой.
Тем временем сквозь толпу протиснулась Ольга, а следом за ней — официантка Ирина с чистым влажным полотенцем.
— Вот, ваше сиятельство, вытритесь. А то на вас лица нет, — смущенно проговорила она.
Юморная, однако, эта Ирина, и очень предусмотрительная, подумал я, ухмыльнувшись.
Душевно поблагодарив официантку, я нагнулся к зеркалу заднего вида и начал стирать с себя грязь.
