Оказавшись в таком же тесном фойе, мы на этот раз повернули направо и прошли до конца коридора, который упирался в большую круглую сейфовую дверь. Справа от нее находилась дверь поменьше. Роман Евгеньевич скрылся за ней, попросив нас подождать с минуту. Вышел он оттуда с ключом в руках. Похоже, именно он открывал мою ячейку.
Поковырявшись немного с замками сейфовой двери, клерк наконец-то ее открыл, и мы вошли в небольшое помещение, по стенам которого были установлены секции с банковскими ячейками. В середине комнаты стоял небольшой стол. Роман Евгеньевич отпер замок моей ячейки и выжидательно уставившись на меня сказал:
— Можете забирать содержимое. Оно находится в металлическом контейнере за дверью ячейки.
При этом он отошел немного в сторону и замер, всем своим видом показывая, что уходить не собирается. Я пристально посмотрел на клерка и вопросительно поднял бровь. Поняв, что мой намек нагло проигнорировали, на этот раз я высказался вслух:
— Роман Евгеньевич, я бы хотел сделать это без постороннего присутствия.
Побледневший клерк загнанно оглянулся по сторонам, словно бы намекая, что он пытается найти постороннего, но никак не может этого сделать. Увидев, что мои брови начали медленно сходиться к переносице, Роман Евгеньевич прекратил свой цирк и, понуро повесив голову, вышел из хранилища.
Виктор Петрович выпустил его и сам вышел следом. Он встал у входа в хранилище и перегородил доступ в него своей широкой спиной.
Все чаще и чаще я ловил себя на мысли, что считаю Ярцева идеальным… и в этом месте язык не поворачивался назвать его слугой. Я вырос и жил в таком окружении, где это слово носило несколько принижающее значение. Я считал Ярцева идеальным боевым товарищем. Это определение лучше всего подходило ему.
Я открыл ячейку и вытащил из нее длинный металлический контейнер. Положив его на стол, я на пару мгновений замер, пытаясь представить, что же там может быть. Больше всего интриги нагнетало то обстоятельство, что мой дед каким-то образом заранее знал до какого года надо арендовать ячейку. Один этот факт уже попахивал чем-то необъяснимым и сверхъестественным.
Я медленно приоткрыл верхнюю заслонку контейнера. Внутри лежала шкатулка из красного дерева, украшенная необычной резьбой.
Понимая, что самый влиятельный и богатый банк в империи может себе позволить такие методы слежки, которые я на своем нынешнем уровне никак не смогу обнаружить, я решил, что лучше будет, если шкатулку я открою дома.
Мое любопытство, конечно, толкало меня на то, чтобы прямо сейчас заглянуть внутрь, но с силой воли у меня, в отличие от бедного клерка, проблем не было. Поэтому любопытство благополучно было послано в пешее эротическое путешествие, а я протянул руку и достал шкатулку из контейнера. Взвесив ее на ладони, я почувствовал, что там лежит что-то довольно увесистое. Либо же дерево изнутри было обложено каким-то тяжелым материалом.
Я убрал шкатулку в любезно предоставленный банком пакет и вышел из хранилища. Как только я появился снаружи, Роман Евгеньевич хищным взглядом впился в небольшую ношу, которая была зажата в моей правой руке. Затем он пристально посмотрел на меня, словно пытаясь прочесть по моему лицу, что же находится в пакете.
Увидев, что клерк непозволительно долго бездействует, я намекнул ему, что пора бы и честь знать.
— Роман Евгеньевич, я больше не нуждаюсь в ваших услугах. Будьте добры, проводите меня до выхода.
После этих слов лицо бедолаги заметно осунулось и погрустнело. Он закрыл хранилище и понуро повел нас к лифту.
Через несколько минут мы с Ярцевым уже выходили из банка.
Прежде чем забраться в пикап, я переложил шкатулку в свою сумку, а банковский пакет выкинул в мусорку. В своей прошлой жизни я иногда пользовался пакетами-шпионами. Они производились из специальных материалов, а затем напитывались магией аспекта воздуха. С их помощью можно было прослушивать происходящее вокруг и сканировать то, что помещалось внутрь пакета. И я был уверен, что Имперский банк может позволить себе использовать подобные магические ноу-хау.
Я забрался на пассажирское сиденье, положил рядом сумку с моим новым ноутбуком и шкатулкой, и мы с Ярцевым отправились в обратный путь.
Когда мы возвращались в имение ничего особо примечательного не произошло, если не считать одного странного явления. Всю дорогу мне казалось, что за нами кто-то следит. У меня было явственное и раздражающее ощущение упертого мне в затылок пристального взгляда. Да и Ярцев тоже был как на иголках и постоянно заглядывал в зеркало заднего вида.
Пару раз мы даже сворачивали на попадающиеся лесные проселки и, углубляясь в чащу, выжидали за первым попавшимся глухим поворотом, не появится ли преследователь. Но все было тщетно. Никто не проезжал мимо нас на узких лесных дорогах, никто не выжидал, когда мы выедем обратно на магистраль, никто не сбавлял ход, когда мы внезапно останавливались.
