Управляющий нахмурился. Было хорошо заметно, что ему не слишком нравится этот разговор.
— Вернулись двое, ваше сиятельство, — ответил он после продолжительного задумчивого молчания. — Они были хорошими войнами. Но после возвращения, их было не узнать. Оба стали совершенно седыми. Один из них сошел с ума и через несколько дней умер от непонятной хвори. Мы боялись приглашать магов-целителей с большой земли, опасаясь, что начнется расследование и нас могут лишить надела. Нападения монстров, страх среди мирного населения, бегство жителей, а тут еще и это — сами понимаете, ваше сиятельство. — Тимофей Федорович виновато развел руками. — А второй сталкер с того момента, как вернулся, ни слова не произнес. Молчал все время. В комнате у себя сидел. А через неделю собрал вещи и ушел в монастырь под Казанью. После этого его никто не видел. Бабушка ваша пыталась у них выведать, что произошло, да без толку. Тот, который с ума сошел, так он в горячечном бреду постоянно что-то твердил про холодное зеленое пламя и мертвых воинов.
— Что еще за пламя такое? — удивленно спросил я.
— Кто ж его знает, ваше сиятельство? — пожал плечами управляющий. — Только вот, как дед-то ваш отправился в дикие земли, еще до возвращения тех двоих, произошло одно странное и пугающее явление. В той стороне, куда ушел отряд появилось зеленое зарево и начали раздаваться звуки набата. Будто кто-то в огромный барабан бухал. Целую ночь это продолжалось, а потом все стихло. И вот что удивительно, Александр Николаевич, с той самой ночи нападения монстров на наш надел прекратились.
Я задумался над словами управляющего. Слишком много было в них разрозненных фактов, откровенных домыслов и пробелов повествования. Как бы я не пытался, мне не удавалось связать всё воедино. Но при этом одна неясная мысль никак не давала мне покоя. Она жужжала надоедливой мухой на границе моего подсознания, пока, наконец, не оформилась во внезапную догадку.
— А в каком направлении было это зарево, Тимофей Федорович? — упершись пристальным взглядом в управляющего, спросил я.
— В каком смысле, ваше сиятельство? — не понял сначала он.
— Ну вот если смотреть из окон столовой, его было видно? — максимально упростил я вопрос.
Управляющий, вскинув взгляд в потолок, призадумался, а потом подошел к одному из окон и указал рукой в направлении видневшейся вдали темной стены дикого леса.
— Вот прямо вон за теми деревьями, ваше сиятельство, — дрогнувшим голосом ответил Тимофей Федорович.
Рука управляющего указывала строго на юго-восток.
Следующие несколько недель пролетели в постоянных хлопотах об имении. Граф Волков на время затих и пока меня не беспокоил. Гильдия перекупщиков, раздираемая внутренними конфликтами, отошла на второй план. Да и представители военной комендатуры больше не докучали мне своими внезапными визитами.
Единственное, что постоянно не давало мне покоя, это история с моим пропавшим дедом и его странным кристаллом. Я копался в семейных архивах, хранящихся в подвале, пересматривал кипы старых документов, разглядывал фотоальбомы, но нигде не находил информации об интересующих меня событиях.
В конце концов я просто плюнул на это и полностью сосредоточился на делах. И это принесло свои плоды.
В Трофимово появился полноценный полицейский участок и заработала лесопилка. Кузьмич оперативно провел инвентаризацию жилищного фонда. Оказалось, что у нас на балансе сейчас сто четырнадцать свободных квартир и домов для проживания.
Первой заселили в просторную трёшку вдову хозяина лесопилки. Она чуть в обморок от счастья не упала, когда увидела свое новое просторное жилье. Хотя, справедливости ради, стоит упомянуть, что раньше квартира у нее была пошикарнее этой. Но, пройдя через крайнюю бедность, она научилась ценить жизнь и теперь безумно радовалась даже такому подарку.
Также были закуплены и установлены три усилителя сигнала, чтобы наша рабочая связь дотягивалась до Трофимово и блокпоста на границе с землями графа Волкова. Одно из абонентских устройств разместили у старосты, другое — в полицейском участке, а третье — на блокпосте.
Но самые главные работы проводились на шахте. Она отнимала львиную дою моего времени.
Первым делом ее состояние оценил главный инженер. Выводы его были неутешительны: для начала добычи этериума хотя бы в минимальных объемах требовалась колоссальная сумма в двести пятьдесят тысяч рублей. После того, как я выделил этот бюджет, а также распределил требуемые суммы на другие проекты, у меня на счету и наличкой в совокупности осталось меньше ста тысяч. Поэтому вся основная надежда была только на то, что шахта в ближайшее время начнет приносить прибыль.
