Игорь хмуро кивнул, потом тяжело осел на крышу и оперся спиной на парапет. Я подошел и присел рядом с ним, но так, чтобы между нами оставалось расстояние, исключающее внезапную атаку руками.
— Ты сказал, что за ней может продолжаться слежка?
Игорь ничего не отвечал. Да и вообще никак не реагировал на мой вопрос. И это было чертовски плохо. Психологический барьер, мешающий дальнейшему откровенному разговору, был практически непреодолим. Здесь могла сработать только ответная откровенность с моей стороны.
Я посмотрел на Ярцева и попросил:
— Виктор Петрович, вы не могли бы отойти? Нам с Игорем нужно поговорить тет-а-тет. Мне сейчас ничего не угрожает. И я всегда буду у вас в зоне прямой видимости.
Ярцев кивнул и отошел к противоположному краю крыши.
— Мой отец. Ты же знаешь, кем он был? — Это был, скорее, риторический вопрос. Выдержав небольшую паузу, я продолжил. — Он иногда приносил домой секретные документы. Это было, конечно, не по протоколу. Но ему доверяли. Он работал по ночам у себя кабинете. А под утро уходил спать. Иногда, когда мне не спалось, я выжидал этот момент и прокрадывался в его кабинет. Я старался ничего не трогать на его столе. Он мог заметить любую мелочь, малейшее изменение в расположении предметов. Поэтому я просто подходил и смотрел. Иногда читал то, что он оставлял до утра. Как-то раз я наткнулся на краткое объяснение ритуала раскола душ. Оно было сжатым, но вполне объясняющим основные принципы. Вот как я про него узнал.
Игорь слушал молча. Ни единым движением он не выдал своей реакции на мои слова. Я понимал, что его надо чем-то дожать, иначе ничего не выйдет. И я продолжил:
— Мой дядя… Он… убил мою мать. А потом заказал убийство моего отца. — После этих слов Игорь, наконец-то, оторопело взглянул на меня. — Я случайно оказался в его машине. И тоже был обречен. Уж не знаю, как мне удалось выжить. Говорят, что доктор был очень хорош. Хотя, я в этом сомневаюсь. Уж больно мерзкая у него была физиономия, — и я криво усмехнулся. — Но речь сейчас не об этом. Самое главное состоит в том, что я здесь в изгнании. Мой дядя, отобравший у меня наследство и княжеский титул, намекнул мне, что если я вернусь на большую землю, то мне не жить. Мы с тобой похожи, Игорь. — И я внимательно посмотрел на снайпера. — Мы отверженные. Никому не нужные отбросы, об которых вытерли ноги те, кто когда-то был нам близок, те, кто лицемерно улыбался нам на наших совместных праздниках и торжествах.
Я поднялся на ноги и, устремив горящий взор в звездное небо, процедил сквозь зубы:
— Не знаю, как ты, но я хочу набраться сил, вернуться и посмотреть им в глаза. А потом я лишу их всего. Поступлю с ними также, как и они со мной. Око — за око, зуб — за зуб, душу — за душу. И у меня к тебе сейчас только один вопрос: ты со мной?
Бронеавтомобиль Тигр несся по трассе на предельной скорости. В салоне, крепко обхватив двух девчушек двенадцати и семи лет, сидела перепуганная женщина. За машиной шла погоня. Два пикапа, снаряженные крупнокалиберными пулеметами. Броня Тигра им не помеха. Главным препятствием для стрелков пока было расстояние, но оно неумолимо сокращалось. Для облегчения машины мы сняли с нее все вооружение и теперь были вынуждены, бессильно стиснув зубы, надеяться на то, что нам просто удастся уйти. Но шансов было чертовски мало.
Я пристально следил за дорогой с пассажирского сиденья. За рулем сидел Ярцев. Что-то громко цокнуло по броне задней двери. Похоже одна шальная пуля на излете все-таки нас настигла. Расстояние до преследователей было уже меньше километра. И скоро пули начнут уверенно пробивать броню.
— Грунтовка! Сворачивай! — крикнул я Ярцеву, как только увидел отворот на проселок, удаляющийся на северо-восток от основной трассы.
На ухабистой грунтовке более легким пикапам будет не так просто нас преследовать на предельных скоростях. А о точности пулеметчиков можно вообще забыть. Теперь их главной задачей будет не вылететь из кузова.
Если у нас получится добраться по проселку до моего надела или хотя бы войти в зону прямой видимости со стены, то преследователи не рискнут продолжить погоню.
Я обернулся в салон и громко крикнул:
— Елена! Держитесь крепче! Сейчас потрясет!
Сестра Игоря как можно крепче подтянула ремни безопасности своих девчонок, а потом обхватила младшенькую обеими руками.
У меня в этот момент, если честно, немного отлегло от сердца. У нас появился хотя бы небольшой шанс на спасение.
Машину немного занесло, и мы нырнули с трассы на грунтовку. Сразу началась сумасшедшая тряска. Но, несмотря на это, я торжествующе улыбнулся Ярцеву и поднял вверх большой палец. Виктор Петрович сдержанно кивнул в ответ и продолжил следить за дорогой.
