— Хорошо. Вопрос с личным составом отложим на завтра. Сегодня есть три главные задачи: отправка раненных в госпиталь, эвакуация тел убитых, а после этого нужно забрать всех поверженных монстров и отправить к Демидову. Нам нужны деньги на пополнение запаса боеприпасов, а также ремонт старой и закупку новой техники. У нас повреждены или уничтожены как минимум несколько пикапов и один БТР.
Я угрюмо посмотрел на возвышающийся за нашей засекой дикий лес и обратился к Коршунову:
— Степан Иванович, организуйте свободных бойцов. Нужно проверить опушку леса и засеку. Если обнаружите живых или раненных солдат противника — расстреливайте на месте.
— Так точно, ваше сиятельство, — глухо ответил Коршунов и отправился выполнять приказ.
Я посмотрел вслед идущему к штабу Степану Ивановичу. Его спина была сгорблена, а голова опущена. Походка была тяжелой и какой-то неуверенной. Я понимал, что сегодня на него многое свалилось. Однако, он военный человек, да к тому же офицер. Я был уверен, что он найдет в себе силы держаться стойко хотя бы в присутствии своих бойцов. И, словно услышав мои мысли, Коршунов вдруг распрямился, сжал кулаки и быстрым решительным шагом зашел за дальний угол бункера.
Мы с Ярцевым переглянулись. В отличие от Коршунова, Виктор Петрович держался стойко. И это несмотря на то, что сегодня погиб его боевой товарищ. Как я понял, с Гориным они были знакомы чуть ли не полжизни. Но по непроницаемому лицу Ярцева не было видно, насколько тяжело он переживает потерю друга.
— Как голова, Виктор Петрович? — я бросил взгляд на пропитанную кровью повязку.
Ярцев, похоже, уже забыл о ней. Он рассеянно дотронулся до места ранения и махнул рукой.
— В госпитале подлатают.
Я видел, что Ярцев все глубже погружается в свои мрачные мысли. Лицо его стало напряженным, а взгляд — отсутствующим. Я понимал, что нельзя позволять ему и дальше скатываться в это угрюмое состояние. А лучшее средство от хандры, как известно — это полностью уйти в работу.
— Виктор Петрович, у меня к вам тоже задание. Сообщите в комендатуру, что мы остановили противника и обнаружили туннель, ведущий на его территорию. Важно, чтобы они его взорвали или взяли под охрану. Своими силами мы тут не справимся. Этот проход — прямая угроза не только нам, но и тыловому обеспечению имперской группировки войск. Координаты входа я вам отправил. Как только их военные выдвинутся в нашем направлении, надо будет их встретить и помочь все организовать. Справитесь?
— Справлюсь. — Коротко ответил он. Его взгляд вновь стал осмысленным.
— Тогда приступайте, — твердо сказал я. И увидев, что он с беспокойством глянул на меня, добавил: — За меня не переживайте. Основная опасность уже миновала. А у меня здесь осталась лишь пара мелких дел. Буду на связи, — и я указал на рацию. — Как закончу, вернусь в штаб.
Ярцев окинул меня проницательным взглядом, затем молча кивнул и удалился в сторону бункера.
Я отправился к засеке, пытаясь точно вспомнить, где произошла битва огненного тигра с големом. Мне позарез нужно было найти то, что я выскреб из груди монстра перед тем, как он исчез. Сердце голема. Невероятно ценный артефакт. Артефакт, который может значительно улучшить мои отношения с князьями Филатовыми.
Дело в том, что сердце голема можно было использовать в процессе переработки этериума. Оно насыщало получаемое топливо особыми характеристиками: значительно повышало октановое число, снижало расход, увеличивало ускорение и, что самое главное — сводило практически на нет взрывоопасность. Это топливо, несмотря на свою высокую стоимость, было весьма популярно среди столичных аристократов, любящих порой отправляться на охоту в сравнительно безопасные окраины диких земель. А золотая молодежь любила использовать его в своих спорткарах в качестве дополнительного ускорителя. Вырывающиеся при этом из выхлопной трубы языки синего пламени вызывали неизменное восхищение у очевидцев.
Сердце каменного голема являлось настолько редким артефактом, что за ним периодически снаряжались целые экспедиции сталкеров, которые зачастую возвращались ни с чем, понеся при этом огромные потери.
Правильно смонтированный артефакт при стопроцентной занятости мог прослужить около десяти лет практически без потери своих полезных свойств. Да к тому же он не портился после извлечения из тела голема, поскольку был неорганического происхождения. Насколько я знал, таких вещиц на вооружении промышленников Российской Империи имелось сейчас не более пяти штук, а может и того меньше. Стоимость же одного артефакта колебалась в районе полумиллиона рублей.
Так что это вырванное у голема сердце могло разом решить большинство наших финансовых проблем, а также, как я уже сказал, улучшить и упрочить отношения с князьями Филатовыми, семья которых была очень близка к государю.
